Ловелас. Том 6 - Илья Взоров

Полли поднялась и пошла к дверям.

И тут Хьюза прорвало.

— Да с этой шлюхой полгорода перебывало! — заорал он, вскакивая. — Мало ли от кого она понесла! А вешают на меня! Это подстава, ясно вам⁈ Дешёвая подстава!

— Не смей так выражаться, — я шагнул к нему, и голос мой стал жёстким. — В моём доме. Про мать твоего ребёнка!

— Никакой это не мой ребёнок! — он рванулся к столу, схватил справку и попытался её разорвать.

Барни и Фрэнк подскочили, вцепились в него с двух сторон, перехватили руки.

— Говард, тише, тише…

— Успокойся, слышишь…

Он вырывался, брызгал слюной, ругался — грязно, площадно, забыв всякое приличие, — и справку у него всё-таки отняли, помятую, но целую. В этот самый момент в дверях появилась Кристи. Заспанная, растрёпанная, испуганная — и первое, что она услышала, войдя, был мат Хьюза в свой адрес: шлюха, подстилка, дрянь…

Лицо её сморщилось, губы задрожали, и она заплакала — горько, беспомощно, закрыв лицо руками.

— Уведите его, — бросил я Барни и Фрэнку, приобнимая Кристи и успокаивая ее.

Они потащили упирающегося Хьюза к выходу. Кто-то из слуг метнулся во двор, водитель Хьюза подал к крыльцу длинный чёрный автомобиль. Говарда выволокли на крыльцо — и там, обернувшись, вырываясь из рук приятелей, он выдал напоследок всё, что накипело.

— Ты пожалеешь, Миллер! — хрипел он, тыча в меня трясущимся пальцем. — Ты об этом горько пожалеешь, сопляк! Я тебя уничтожу! Слышишь⁈ У меня друзья в Пентагоне, у меня друзья в комиссиях, я тебя по миру пущу! Я вспомню про твою бронь — поедешь у меня в Корею, в окопы, пули ловить руками! Я закрою тебе кредитную линию, я задушу твоё телевидение, я тебя из этой корпорации вышвырну на помойку, откуда ты вылез! Ты ещё приползёшь ко мне на коленях! Все приползают!

Я стоял на крыльце, скрестив руки на груди, и молчал. Не сказал ни слова. Просто смотрел, как его, брыкающегося и орущего, заталкивают в машину, как хлопает дверца, как автомобиль срывается с места и уносится прочь по подъездной аллее, оставляя за собой облачко пыли и звенящую тишину.

Кристи за моей спиной всхлипывала, и кто-то из заек уже уводил её, утешая.

А я стоял и думал.

Значит, лайт-вариант не выгорел. Я ведь как хотел — по-хорошему, можно сказать, по-семейному. Предъявить ребёнка, надеть на Говарда мягкую узду, привязать его кровью, без грязи, без крайностей. Дать ему шанс. Он этот шанс только что, брызжа слюной, разорвал в клочья вместе со справкой — вернее, попытался разорвать.

Ну что ж, Говард. Сам виноват. Ты не захотел по-лёгкому.

Придётся по харду.

— Что будешь делать?

Я резко обернулся.

Оказывается Дик не уехал с Говардом, стоял рядом, скрестив руки на груди. Прямо как я сам.

— Еще не знаю. Что посоветуешь?

— Херсты уже объявляли крестовый поход Говарду, публиковали его грязное белье, медицинские карты… — Дик пожал плечами — Сам знаешь, чем это все кончилось для них.

— Даже поучаствовал в этой концовке.

— Вот-вот!

— Но и спускать такое тоже нельзя.

— Ты уверен, что ребенок его?

— Девушка была только с ним. В этом могу поручиться. Потом, зайки не шлюхи — с кем попало за деньги не спят. Зря он так.

Я вспомнил про ночные развлечения Шерил, осекся. Дик это заметил, хмыкнул:

— Восточная мудрость гласит: невозможно обнаружить три вещи — след рыбы в реке, след змеи на камне и след мужчины в женщине. Как-нибудь все решится, дай Говарду время.

Даст ли Хьюз время мне? Вот в чем вопрос…

Глава 25

Глава 25

Перед самой церемонией вручения «Оскара» — той самой, что должна была принести мне неплохие деньги — в Лос-Анджелес начали обратно стягиваться мои люди. Нью-йоркская кампания завершилась: топ-менеджеров в корпорацию Херста наняли, бизнес-процессы отладили, машина закрутилась сама, и ловеласовцы, отработав своё, потянулись домой, к калифорнийскому солнцу.

Первым объявился Аарон.

Он вошёл в мой кабинет усталый, но довольный. Попросил кофе, сходу начал рассказывать новости их Большого Яблока — юридический департамент корпорации выстроен, укомплектован, поставлен на рельсы. Он обстоятельно отчитался о проделанном, а потом, помолчав, потёр переносицу и посмотрел на меня искоса.

— Кит. Тут такое дело. Ходят слухи. — Он замялся. — В Совете директоров уже что-то пронюхали, да и по корпорации шепчутся. Про твою… размолвку с Хьюзом. Говорят, полный разрыв и может быть война. Это правда?

Я пожал плечами и рассказал ему все как есть. Про Кристи, про беременность, про справку, про то, как Говард брызгал слюной у меня в гостиной и как его выволакивали, орущего угрозы.

Аарон слушал, мрачнея с каждым словом, и под конец схватился за виски обеими пальцами, будто у него разом разболелась голова.

— Плохо, Кит, — проговорил он. — Очень, очень плохо. Ты хоть понимаешь, во что влез? — Он вздохнул. — Отцовство. Ты хочешь через ребёнка держать Хьюза за горло, я правильно понимаю? Так вот, забудь. В суде доказать отцовство сейчас — это практически невозможно. Анализов, которые бы точно указывали на отца, не существует, максимум группу определят, а группа крови ничего не доказывает. Слово девушки против слова миллиардера. Его адвокаты размажут Кристи по стенке за десять минут — вытащат всех её прежних мужчин, всю её жизнь, голые фотки, представят дело так, что ребёнок неизвестно от кого. Через суд ты не выиграешь. Только опозоришь и её, и себя.

— Я и не собираюсь через суд, — сказал я. — Мне нужно, чтобы он сам признал. Добровольно.

— А он, судя по твоему рассказу, признавать не рвётся, — хмыкнул Аарон. — Так что рычаг у тебя пока сломанный. Имей в виду.

— Ладно, это я обдумаю. Есть кое-что похуже. — И я рассказал ему про угрозы насчет брони, про Корею.

И вот тут Аарон, к моему удивлению, наоборот, расслабился и махнул рукой.

— А вот это, Кит, пустое. Вернее, не совсем пустое, но не так страшно, как он тебе расписал. — Он заговорил уверенно, чётко. — Отсрочка от призыва, твоя бронь в его компании — она даётся на календарный год. В теории её, конечно, можно отозвать досрочно, но на