Код волхва. Книга 3 - Алексей Даньшин

— Тебя не поймёшь! — возмутился я таким двойным стандартам. — То тебе на людей наплевать, а то ты тут вступаешься за них со своими моральными доводами.

Она на секунду зависла, а потом уже тише проговорила:

— Тут я скорее не за них вступаюсь, а за тебя. Начнёшь у людей энергию воровать понемногу — потом не заметишь, как сам в монстра превратишься.

— Ну, как ты там говорила, ты из меня монстра-то не делай сразу! Пока и местных старых алтарей мне хватит, а потом придумаю ещё что-нибудь.

— Вместе придумаем, — хмыкнула Ника. — МПД когда распечатаем, там тебе и на хлеб с маслом, и на чёрную икру хватит.

— Дожить бы до этого светлого времени…!

Алёша выпрыгнул из лодки на причал и шустро привязал конец.

Я тоже шагнул на доски пристани, после чего закрыл глаза и мысленно провёл ревизию своих энергоканалов.

Старый контур от алтаря возле Сосновки больше не тянул Киев. Я видел, как одна за другой гаснут «красные» линии на графиках Ники. Охранный периметр дома — переведён на алтарь в Днепре. Светильники, камни с климат-контролем, стационарные хлад-камни в лабазе — переведены. Скрытые ловушки, которые я расставил по периметру киевского подворья и постоялого двора, — теперь запитаны напрямую от новой магистрали и могут испепелить небольшую армию, если потребуется. Или большую. Их внутренние аккумуляторы теперь на постоянной подпитке, обеспечивая непрерывность работы и энергонезависимость.

…

…

Вроде всё норм. Ничего не забыл?

— Утро уже. А ты всю ночь не спал. Отдохнуть тебе надо, — заботливо намекнула Ника.

— Но сперва надо пожрать, — произнёс я вслух. — Чё-то прям аппетит разыгрался на нервной почве.

И мы с Алёшей пошли к моему постоялому двору, где в корчме Матрёна уже готовила завтрак для остатков моей дружины.

…

Колыван только проснулся, но, услышав, что я зашёл в корчму, поспешил быстрее одеться и присоединиться к моему завтраку. Тем более ему надо было отчитаться о подготовке каравана к отправке во Вручий и состоянии местного хозяйства на период моего отсутствия. Война — вещь непредсказуемая. Когда вернусь в Киев — непонятно. А тут всё должно быть в порядке независимо ни от каких внешних обстоятельств. Ведь я в хранилище тут оставляю деньги.

Брать с собой оставшихся воинов Ульриха я не собирался. Именно им предстояло обеспечивать сохранность моего киевского подворья и, в первую очередь, хранилища. Постоялый двор, который я подарил Колывану с Матрёной на их будущую свадьбу, я тоже взялся защищать по умолчанию.

Климатические артефакты, которые я поставил в обеих своих столичных локациях, защищали деревянные постройки от пожара и препятствовали использованию открытого огня внутри помещений. Пищу готовили на моих горюч-камнях. Светильники освещали. Курить тут никто не пробовал, так что и огонь был не нужен. Для любителей жареного на углях мяса во дворе выложили большой мангал из камня. Вот и хватит.

— Два струга, которые наняли у Лютого, загрузили тканями, специями и железом.

Колыван в уме держал все цифры, но перечислять всё детально я его не просил. Ника потом всё равно всё пересчитает, когда отплывать будем.

— Может, нам уже купить у него эти корыта? — покачал он головой. — А то постоянно платить Лютому за фрахт приходится. Всё равно постоянно гоняем туда-сюда. И всё больше с каждой седмицей.

— Купи, — кивнул я ему, продолжая уминать кашу деревянной ложкой. У меня тут были уже свои приборы из чистого серебра, но вот так, в узком кругу, я предпочитал пользоваться деревянными ложками, как и все остальные.

— Может, тогда сразу десяток новых закажем?

Я опять кивнул.

— Тогда уж и гребцов нанять надо. Каждого лично проверишь.

— Да тут отбою от желающих не будет, только объяви, — Колыван махнул рукой.

Кашу Матрёна делать умела знатную. Аж за ушами трещало.

…

…

— Ульрих, — я повернулся к варягу, — питание бойцам надо организовать так, чтобы выходить никуда с подворья никому не надо было. На два месяца минимум. Пока меня нет — вы в осаде. За ворота ни шагу. Считайте, что кругом враги. Выходить если только по тревоге в боевом порядке сюда на постоялый двор.

— А к бабам? — сотник даже жевать перестал.

Блин. Баб на всех внутри подворья у меня точно не хватит. Девки дворовые в доме, кухарки, прачки да сёстры Ваньшины. Эти последние для постельных дел малы ещё. А мужики за два месяца могут и бунт поднять.

— Значит, бойцов гонять будешь тренировками так, чтобы о бабах пока на время забыли. Потерпят. Я же терплю!

— Ты князь! — вздохнул Ульрих. — Куда нам до тебя.

— Всем премию выдам по гривне кун. Тебе — три.

— Ну, без баб, так без баб, — тут же кивнул варяг. — Не впервой.

Я с подозрением посмотрел на него.

— Не-не, княже, у нас с этим строго. Кому прям невтерпёж будет — найдём, как пар выпустить. По полосе препятствий твоей бегать до упаду будут. Или дрова колоть.

— Значит, договорились. Злее будут к врагу.

…

Не успел прийти домой, как опять гости нарисовались. Епископ Леонид почтил меня своим присутствием. Не пригласил я его вчера на отходной пир, так он сам решил напроситься пожрать?

Я сам вышел на крыльцо встретить дорогого гостя. Вдруг, чего интересного скажет.

Поздоровались, как полагается. Пригласил в дом. Зашёл степенно. Перекрестился на красный угол. Повернулся ко мне.

— Убить тебя хотят, княже, — врезал он сходу и без прелюдий.

— И кто на этот раз? — я сделал приглашающий жест рукой в сторону стола, оставаясь внешне невозмутимым.

— Богомильцы, — он сел за стол и положил на него руки. — Еретики.

— Это что за звери такие? — я действительно искренне удивился. Ника мне про таких не рассказывала, а сам я как-то раньше был далёк от всей этой религиозной темы.

Ника восприняла это как команду, и у меня перед глазами замелькали строчки с описанием некоего учения.

«Жил-был сто лет назад некий христианский священник Богомил где-то в Болгарии. И придумал он, что мир устроен вовсе не так, как думают все остальные, а иначе».

«Высший Бог (Добро) живёт на небесах, создал души и невидимый духовный мир. Сатанаил (Зло) был старшим сыном Бога, но возгордился и был свергнут. Именно он является демиургом — создателем всего видимого материального мира: земли, неба, растений, животных и человеческого тела. Ну и человек: его тело — творение Сатанаила (зло), а душа — дар Высшего Бога (добро). Из-за этого богомилы