Охотники за тенями - Валерий Александрович Гуров

еще — трудно сказать. Может быть, это следствие очередного визита наших бомбардировщиков — куда-то же они там попали ведь? Но поезда теперь останавливают за несколько километров, на разъезде. И как только заправят один из тех, что зашли на станцию — он оттуда выходит, а на его место заползает следующий из ожидающих.

Прикладываю к глазам бинокль. Все верно: стоят поезда, ждут своей очереди.

— Как долго поезду идти до станции?

— Ну… — чешет в затылке собеседник. — Не особо… минут десять, наверное.

— И сколько он стоит под заправкой?

— От двадцати до сорока минут, смотря сколько в него погрузят угля и воды дольют.

— В общей сложности — чуток поменее часа, так?

— Так…

И мы оба переглядываемся.

Минус командирской должности — не всегда можешь что-нибудь нужное сделать сам! Вернее, можешь, конечно… но тогда мы получаем еще одного злого и неправильного сапера и теряем одного — надеюсь, что неплохого — командира. А если кто-то не может что-либо правильно сделать?

Тогда ты — плохой командир! Ибо не научил своего подчиненного. А должен был научить, ибо это твоя прямая обязанность.

И поэтому я в который уже раз повторяю своим бойцам задачу.

— Эти крючки цепляем за ось. И вот этой проволокой фиксируем заряд. Другую — тоже затягиваем и фиксируем! Проверить крепление взрывателя! И зацепить вот этот крючок за шпалу! Все поняли? Повторить!

Конструкция — бред пьяного часовщика.

У нас есть несколько взрывателей замедленного действия, да… Химических и охренительно сложных. Но у них срок срабатывания от двенадцати часов! Гарантии, что поезд простоит на станции столько времени — никто, разумеется, дать не может. Почти наверняка он уедет оттуда раньше. И поэтому я использую обычный… будильник.

Крючок, зацепленный за шпалу, выдергивает шпильку-предохранитель, и будильник начинает свою работу. Нет, он не зазвенит — просто стрелка в нужный момент замыкает контакт… и все. Тут очень важно четко зафиксировать заряд — чтобы выдернулась предохранительная шпилька. Выдернулась, а не согнулась — это важно!

И поэтому я вновь и вновь проверяю правильность и последовательность действий ребят.

Ну… вроде бы все верно…

— Пошли!

Ушли в ночь парни… и я опять не нахожу себе места. Все ли я им правильно объяснил? А конструкция заряда — возможно, можно было бы сделать понадежнее?

Тихие тени скользнули вдоль путей. Здесь не имелось никаких станционных строений. Стрелка, которую охранял часовой, находилась почти в сотне метров от данного места. Разумеется, на замыкающей цистерне эшелона тоже имелся пост. Но он сейчас отчаянно пытался не задубеть на пронзительном ветру, и поэтому не так уж много уделял внимания окружающей обстановке. Вот придет смена — и обнаружит тут ледышку вместо часового… И кому от этого станет лучше? Рейху? Сомнительно что-то…

А тени прокрались к одной из цистерн и осторожно заползли под нее. Секунда, другая — снят вещмешок, из которого аккуратно извлечен ящик с миной. Раз — и проволочные крючки зацеплены за ось. Закручена проволока, подтягивающая ящик к цистерне с бензином, теперь он был почти незаметен при осмотре со стороны.

Один из бойцов осторожно размотал и расправил проволочку, которая шла от шпильки, проверил положение предохранителя.

— Норма…

Второй боец придержал ее рукой, пока его товарищ присобачивал крючок к шпале. Поковырявшись в промерзлой щебенке, он ухитрился-таки это сделать. Осторожно выбрал слабину и зафиксировал проволоку в чуть натянутом состоянии.

— Есть…

И он выскользнул в сторону из-под цистерны. Мгновением позже за ним последовал его спутник.

— Товарищ командир! — трогают меня за плечо.

Неужто я уснул⁈ Охренеть — не встать! И как это мне удалось-то?

— Ну⁈ Что там у вас?

Малышев еле заметно в предрассветных сумерках улыбается.

— Порядок, товарищ лейтенант! Все по науке сделали! Поставили как положено, проволочку я сам натягивал.

Ну, теперь только ждать. И желательно — подальше от этих мест…

— Самсонов — снимаемся! И тихо сваливаем отсель!

'… В 07.15 при заправке водой и углем двух поездов на станции Раздольная-1 произошел взрыв и последующее воспламенение одной из цистерн. Разлившийся горящий бензин, в свою очередь, привел к возникновению обширного пожара, который продолжается до сих пор. Огнем охвачено три эшелона с топливом, техникой и боеприпасами. Продолжаются взрывы боеприпасов, ввиду чего работы по тушению пожара были приостановлены, и солдаты, которые этим занимались, срочно эвакуированы на безопасное расстояние. Пригодной для тушения пожара такого масштаба техники в настоящий момент не имеется. Причина взрыва цистерны до настоящего времени не установлена, никаких оснований для утверждения о том, что это была диверсия красных, не имеется.

Подсчет потерь среди германских войск пока продолжается, но уже сейчас можно утверждать, что они являются весьма значительными…'

'… Немедленно организовать прикрытие важных перевалочных узлов на железной дороге. Выставить посты на дальних подступах, наладив между ними надежную связь. Посты должны быть выставлены в зоне визуальной видимости и иметь между собою огневую связь.

Привлечь для этой цели, помимо сил охранных батальонов, подразделения вермахта, отведенные в тыл на отдых, а также часть войск, прибывающих для пополнения передовых частей.

При необходимости, в случае нехватки личного состава подразделений охраны, обратиться с рапортом в оперативный отдел штаба 2 армии, с которым согласовано выделение подкрепления из числа пехотных подразделений вермахта.

Все мероприятия провести в течение двух суток, об исполнении доложить начальнику войск тыла генерал-майору Остману'.

Взрыв аукнулся много где. Дым над станцией поднимался еще в течение трех дней. А по полученным сведениям, там вообще почти на километр вокруг все выгорело. Честно говоря, мы такого результата и вовсе даже не ожидали. Было, разумеется, понимание, что там жахнет — и основательно. Все же состав цистерн с бензином… это серьезно! Он и сам-то по себе бомба силы охренительной, если рванул — то уж точно мало бы не показалось! И тут… кто ж знал, что бабахнет с такой силой!

А нам лучше пока вовсе носа не казать: по дорогам чуть ли не через каждый километр стоят посты, и всех нещадно трясут. Дед Иван — уж на что знаток здешних лесов, так и он к нам только на второй день добрался.

— Совсем, окаянные, с глузду съехали! — ворчит он, прихлебывая горячий чай. — В кажную деревню раза по три в день заезжают! И все рыщут, рыщут…

Он категорически отсоветовал нам вылезать вообще куда угодно: можно запросто никуда и не долезть!

— Сидите тута! Тепло, не каплет, жратва