Мастер билдов 2 - Егор Петров

про Ориона. А Ориона тут нет. Тут сидит мужик, который извинялся передо мной за срач на форуме и накормил вкусным шашлыком. Формально обещание вообще не про этот разговор.

Я поймал себя на этой мысли — и мне стало нехорошо.

Потому что человек, который не собирается соглашаться, лазейку не ищет.

И нет, врать себе не буду. Я хотел согласиться. Очень хотел. Не из-за бумаг даже и не из-за настоя, а потому что мне долго не с кем было разговаривать, и вот наконец есть с кем, и он зовёт с собой. И согласиться было очень легко, но слишком это всё идеально звучало. Что-то было не так, а я не понимал что именно, но хорошо знал, где лежит бесплатный сыр.

«Он где-то меня обманул, и я не могу понять, где.»

Тогда, в лавке, я эту фразу пропустил мимо ушей. Старик обронил её между делом, и я решил, что это застарелая обида человека, у которого отобрали наследство, доставшееся от отца — кристаллы.

А сейчас я сидел и чувствовал ровно то же самое.

Ни одного слова вранья, ни одной угрозы. Всё разумно, всё правда и всё в мою пользу.

И при этом что-то не сходилось. Не по-крупному, не так, чтобы ткнуть пальцем. Мелко и в разных местах сразу. То, через что я прошёл. То, что я видел. Вот они говорят про закрытие разломов — а этим никто не занимался. По лору, как сказал Ганн, после того, как всё посыпалось, тридцать лет никто не чесался.

Бред же полный, я видел их выучку. Если Ганн знает лор, то и Орион не может не знать. Сотни лет он разломы держал, а теперь вот не смог, потому что я своими глазами видел волну. Да и единственное, что они по факту потеряли, — отслеживание меня. Лабораторная мышь сбросила ошейник, и им это не понравилось. Надо предложить золотую клетку, чтобы жрала, давала свои показатели, как с прививки, и не брыкалась. И дадим ей значимую работу, чтобы не чувствовала подвоха, чтобы знала, что вся золотая клетка полностью заслужена. Пусть зелья варит, например, или рецепты записывает. Для мага, который топчет эту землю тысячу лет и всяко видел и знает куда больше моего. Ага, поверил.

По отдельности всё это выглядит как паранойя, как будто я сам себя накручиваю только потому, что мне не понравилось быть подопытным.

А вместе ощущается, как будто мне рассказывают правильную историю, в которой не хватает пары деталей, и если их найти — пазл сложится…

Или я просто ищу причину, чтобы не нарушать обещание, данное старику? Который мне помог, и которого я оставил одного…

Ладно. Раз не поймать за руку — буду задавать вопросы.

— А уйти можно? — спросил я.

— В смысле?

— Ну вот я соглашусь. Поработаю. А через месяц или полгода решу, что не моё, и уйду. Можно?

— Честно, не думал о таком даже и не спрашивал. — Он даже удивился. — Думаю можно. Но зачем вообще уходить?

И посмотрел на меня совершенно искренне, как смотрят на человека, который спросил, собираешься ли ты дышать.

— Хорошо, — сказал я. — Сколько всего таких, как я и ты?

— Одиннадцать. — Он сразу поправился: — Ну, пока что было одиннадцать.

Одиннадцать. Не «около десятка», а точное число. Где точное число, там и порядок, а где порядок, там у каждого свой номер, и у меня в том числе.

Я эту мысль отметил и спрашивать не стал. Я и так за сегодня наговорил больше, чем собирался.

Я поставил стакан на скатерть и хотел даже задать следующий вопрос, как в голову стукнул совсем другой.

— Ты полчаса назад мне рассказывал, что тебе тут поговорить не с кем. Про стену. Что ты полгода такого не чувствовал. Одиннадцать?

Он не сразу понял. А потом понял, и лицо у него стало очень серьёзным.

— А, — сказал он. — Ну да. Это.

Он взял палочку, покрутил и положил обратно.

— Из одиннадцати живы только мы вдвоём.

Я переспросил. Не потому, что не расслышал, а потому, что мозг отказался понять это с первого раза.

— Двое из одиннадцати.

— Ага.

— А остальные?

— Ну как. — Он пожал плечами. — Кто-то сразу умер. Тело чужое, мир незнакомый, а мы там все были герои с девятью слоями, что победили самого Ориона, а тут ты — никто, и Ци у тебя ноль. Кого-то тварь сожрала или ранила. Кто-то круг не смог поставить.

Получается, девять человек погибли. Такие же, как я, вытащенные в трусах из-за компьютера, оказавшиеся в другом мире совсем к нему не готовыми. И я очень легко мог пополнить их компанию, и не раз.

А ведь я его даже понимаю.

Его встретил Рик, дал в долг технику ядра и заглушку С-ранга, свёл с людьми, которым можно продавать артефакты. И это ещё мелочь.

Главное — ему дали ноги.

Человек, возможно, уже смирился с тем, что не сможет ходить. А потом проснулся в теле на полголовы выше меня, с плечами в дверной проём, и пошёл. Своими ногами, куда захотел. Ему сделали подарок, которого не бывает, и он до сих пор не совсем верит, что не спит.

А потом ему сказали, что есть работа и она нужная, и он ответил «конечно». Я бы на его месте, наверно, тоже так ответил. А если кто-то из других не справился — то просто был недостаточно хорош, или просто глуп, всё ведь так легко. Он ведь справился совсем без проблем.

Только вот я хорошо помнил свой старт. И то, что я получил от Рика: дубинка, подвал с крысами по полсеребра за тушку, на которых я заработал столько, что хватит на неделю проживания в дешёвом трактире, если забыть про еду. И, вдобавок, стойкое желание работать в одиночку.

И возникал вопрос: а что давали остальным девяти?

Я очень хотел заорать. Прямо сейчас, через стол со скатертью и морсом.

Но не стал. Мозг продолжал работать на полную, и я смог подавить это желание. Заорать я всегда успею, а второго такого разговора у меня, скорее всего, не будет.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда давай по делу. Ты говоришь, зачистки разломов через пару лет и личный полк?

— Ну да. И это не шутки, Рэй. Не какое-то там ополчение или наёмники, а элита, которую