Мастер билдов 2 - Егор Петров

— Чёрт, прости, — я невольно прикусил язык.

— Да забей, всё в прошлом. Теперь я тут, в здоровом теле, получил всё, о чём мечтал!

Тело у него действительно было здоровым. На полголовы выше меня, с широченными плечами и квадратной челюстью.

Я молчал минуты полторы, и всё это время в голове крутилось одно и то же. Вспомнил своё «тебе что, совсем нехрен делать было?». Неловко было до жути.

Извиняться было нельзя. Извиниться — значит вернуть его к этому ещё раз, а он сам сказал «забей». Так что я молчал и ковырял палкой костёр, потихоньку превращающийся в угли.

И вот тут выяснилась одна полезная вещь. Когда я молчу, он говорит.

— Ты не думай, я не жалуюсь, — сказал он, хотя я ничего не спрашивал. — Я реально считаю, что мне повезло. Не в смысле «ну хоть что-то», а вот прям повезло.

Он достал какой-то кусочек металла, покрутил в пальцах.

— Смотри. Я три года упарывался в эти артефакты. Делал их так много, что сейчас любой из пяти своих трафаретов не глядя нарисую. И самое смешное — казалось бы, новое тело, мышечной памяти нет, а рука всё равно идёт сама.

Он кинул этот кусок мне. Я осмотрел — ну металл как металл — и вернул обратно.

Он быстро провёл пальцем, выдохнул и кинул металл в дерево. Грохнуло, раздался треск, и ветка, в которую попал металл, оторвалась.

— Мина первого грейда. За пару секунд. Представляешь? Почти все на форуме считали, что артефакторика — говно, и они были правы, она и была говно. Я туда влез, потому что мне было куда девать время, а не потому что умный. А это стало тем, что я умею лучше всего.

Упёртости ему действительно было не занимать, если он реально еще два года пробовал билд-ваншот, даже после того, как все объяснили, что он не прав. Мясо он нарезал крупно, кусками с кулак, и пока оно жарилось, я сидел и старался на него не смотреть.

Да кого я обманываю? Взгляд все время непроизвольно возвращался к шкворчащему на огне мясу, и пузырьки кипящего на румяной корочке жирка были лучшим из того, что я видел за последний месяц. А запах был такой, что слюна буквально заливала горло, а челюсти сводило рефлекторным спазмом.

— Ты давно нормально ел? — спросил он, поворачивая шампур.

— Не помню.

— Значит, вовремя я.

Стол он поставил прямо на траву. Настоящий, деревянный, складной, с белой скатертью. Посреди леса. И вытащил ещё два складных стула.

Я сел за стол. Со скатертью. Он оперативно вытащил из кольца кувшин и уточнил, что это вкусный морс.

— И зови меня Ганн, кстати. Тут я так представляюсь, местные полное не понимают.

Первым куском я, разумеется, сжег себе нёбо — ждать, пока хоть чуть остынет, не было никакой возможности. Отпил морса — очень кислого и холодного, к мясу прям идеально. На мгновение улетел в гастрономические небеса и только к третьему куску начал что-то соображать. И заметил, что он на меня смотрит и улыбается.

— Чего?

— Да ничего. Приятно смотреть. Это ведь даже без маринада, а ты ешь, как самый вкусный шашлык в жизни.

— В этой жизни он точно самый вкусный, — ответил я. — Слушай, а почему пять трафаретов? Я сам встречал чуть ли не сотню символов.

— А больше зачем? — он облизнул пальцы. — Рисунок ведь один на артефакт, всегда один и тот же. Хочешь мину послабее — вложил меньше Ци, хочешь помощнее — больше. Символ от этого не меняется.

— То есть у тебя пять вещей, которые ты умеешь.

— У меня пять вещей, которые окупаются, — поправил он и поднял палец. — Это разное. Я символов-то знаю много, просто деньги из них делают пять. Их и оттачивал. Остальные красивые, дорогие в материалах и никому не нужны.

Я кивнул. Эта мысль мне импонировала. Я столько времени на форуме доказывал, в том числе и этому Ганну, что ранг зерна не равен его ценности и что даже из слабых зёрен можно собрать что-то сильное. А он пришёл к идее, что ему нужно всего пять символов, чтобы на них зарабатывать. Было в этом что-то общее.

— Слушай, — сказал я. — А покажи ещё раз. Только медленно.

Он взял с земли ветку, обстругал её тремя движениями ножа и начал вести рукой.

Он двигал ею ровно, с одной скоростью, не притормаживая на поворотах, и выглядело это завораживающе. Ощущение, что он заучил это, как подпись, и делал, вообще не думая, на автомате.

— Готово, — сказал он и протянул мне открытую ладонь с деревяшкой. — На ветке, конечно, долго не продержится, но часов на пять этого светляка хватит.

Я взял в руки свежий артефакт, который светился ровным жёлтым, как хорошая лампа. Положил его на стол, и возникло полное ощущение, что мы сидим где-то на даче.

А за спиной у Ганна, низко над кромкой леса, темнеющее небо уже начинало наливаться знакомым пурпуром. Пока еле-еле, глазом почти не поймать, если не знать, куда смотреть.

Он сидел к нему спиной и не оборачивался.

— Слушай, а ты понимаешь, что всё это значит? — сказал он вдруг.

— Что?

— Ну вот это всё, — он обвёл рукой стол, скатерть, коня, себя. — Я об этом месяца три думал.

И начал загибать пальцы быстро и уверенно, как человек, который самому себе объяснял это далеко не в первый раз.

— Первое. Меня выдёргивают из кресла и дают тело, которое лучше того, что у меня было до аварии. Не такое же — лучше. Второе: кидают не в лес, не в яму, а в нормальный город, где я на второй месяц уже прилично зарабатывал. Третье, и вот тут самое интересное.

Он посмотрел на меня.

— Кидают туда, где именно моё умение стоит золота. Вот эта конкретная ерунда с линиями, которая почти никому не была нужна и на которую я потратил столько времени. То, как артефакты делают местные, — это нонсенс. Они вымеряют всё какими-то странными приборами и даже простой артефакт делают часами.

Он развёл руками.

— Не бывает таких совпадений, Рэй. Просто не бывает.