Искупление - Андрей Алексеевич Панченко

убрали. Механики ушли к выгруженным ящикам. Все, кто мог помешать, находились снаружи, слишком далеко, чтобы увидеть происходящее в салоне. Рёв двух двигателей стоял такой, что дрожала обшивка. Даже если сейчас внутри прогремят выстрелы, снаружи их почти никто не услышит. Лучшего момента уже не будет.

Я перевёл взгляд на Питера. Он сидел расслабленно, слегка развалившись в кресле. Клапан кобуры был расстёгнут. Переводчик что-то говорил ему, но слова тонули в грохоте моторов. Йохан, положив автомат между колен, смотрел в иллюминатор. Офицер контрразведки сидел возле двери кабины пилотов вполоборота к салону. Все четверо чувствовали себя в полной безопасности.

Я даже успел улыбнуться Питеру, а в следующее мгновение резко поднялся. Бутылка бренди коротко свистнула в воздухе и всей тяжестью врезалась ему в висок. Толстое стекло лопнуло с глухим треском. Питер без звука рухнул набок. Не теряя и секунды, я выхватил у него из кобуры пистолет. Тяжёлый «Кольт» будто сам лёг в ладонь.

Переводчик начал подниматься, ещё не понимая, что происходит и первый выстрел ударил его почти в упор. Его отбросило на спинку сиденья. Он даже не успел вскрикнуть. Из лопнувшей как арбуз головы на переборку брызнуло серое содержимое его черепной коробки. Знакомый запах сгоревшего пороха и крови ударил в нос, действуя на меня не хуже, чем укол адреналина.

Йохан среагировал мгновенно. Он рванулся за автоматом. Второй выстрел настиг его прежде, чем пальцы сомкнулись на цевье. Пуля ударила в грудь, развернув его поперёк прохода. Офицер контрразведки уже тянулся к своему пистолету. Третий выстрел прозвучал почти одновременно со вторым. Он дёрнулся, сделал полшага назад и тяжело осел возле двери кабины, перегородив проход.

В салоне повисла оглушительная тишина, хотя двигатели продолжали реветь так же громко. Все произошло за несколько секунд. Девятнадцать геологов испугано смотрели на меня так, словно не могли поверить собственным глазам.

Я бросился через проход к кабине пилотов, держа под прицелом дверь.

— Руденко! Заберите оружие! И боеприпасы с трупов. Громова ко мне! Остальные — быстро закрыли дверь! Не стойте!

— Слушать его команды, он из разведки ГРУ! — Во весь голос заорал Руденко, толкая сидевшего перед ним пилота в спину — Гриша, не спи!

Только теперь оцепенение исчезло, люди сорвались со своих мест почти одновременно.

Я одним прыжком преодолел проход и рванул дверь кабины. Оба пилота одновременно обернулись на шум. Они ещё ничего не поняли. Для них всё происходило как обычно: двигатели работали, пассажиры сидели на местах, до вылета оставались считаные минуты.

Тот, что сидел справа, машинально потянулся к кобуре. Я выстрелил не задумываясь, он обмяк в кресле, так и не успев достать оружие. Второй пилот застыл, не сводя глаз с направленного ему в лицо «Кольта».

— Руки! Медленно! — крикнул я по-английски.

Он поднял обе ладони.

— Не дёргайся, и останешься жив. — Я быстро забрал у второго пилота пистолет и вытащил убитого из кресла. Тело тяжело ударилось о пол кабины, затем я выволок его в салон, освобождая место.

— Громов, твою мать! Ты где там⁈

Ответ пришёл почти сразу.

— Здесь!

Он уже пробирался вперёд, расталкивая людей в проходе. Оказавшись рядом, он лишь мельком посмотрел на кабину.

— Сможешь?

Он бросил взгляд на приборную доску, на рычаги, на двигатели, которые продолжали работать на малом газу. Потом уверенно кивнул.

— Смогу.

— Один справишься, или этот тебе нужен? — Я снова ткнул пистолетом в пилота

— Разберусь… Но не сразу.

Он уже сел в левое кресло и быстро пробегал глазами по приборам.

— Что тебе нужно?

— Минут пятнадцать-двадцать. Надо понять, что у них включено, проверить режимы. И второй пилот пусть сидит. На всякий случай. Если не будет дурить, пригодится.

Я посмотрел на второго лётчика. Тот сидел неподвижно, тяжело дыша.

— Услышал? Попытаешься что-нибудь сделать — умрёшь. Тфу! Громов, ты по английский говоришь?

— Приходилось учить, международные рейсы, будь они не ладны… — Сказал Громов, не отрывая взгляда от приборов — Перевести?

— Переведи. Скажи, что я его на лоскуты порежу, если решит поиграть в героя.

Громов заговорил на английском, а второй пилот медленно кивнул. Я снова перевёл взгляд на Громова.

— Теперь слушай сюда, сталинский сокол. Пятнадцати минут у нас нет, так что ускоряйся как хочешь, но взлететь мы должны раньше.

Он не отрывался от приборов.

— Тогда сколько есть?

— Десять. Максимум. Через десять минут здесь будут южноафриканские командос.

Громов грязно выругался.

— Попробуем уложиться.

— Попробуй родной, на тебя вся надежда теперь.

Я оставил ему пистолет, который отобрал у пилота, ещё раз убедился, что тот не двигается, и вышел в салон.

Картина там изменилась полностью. Руденко и несколько мужиков покрепче уже собрали автоматы и складывал рядом с кабиной пилотов запасные магазины. Семёнов дрожащими руками вытаскивал пистолет из кобуры офицера контрразведки. Ещё двое геологов закрывали и фиксировали дверь.

Но не все справились одинаково хорошо. Одна из женщин сидела, закрыв лицо руками. Другую рвало прямо в проход. Молодой геолог, ещё недавно державшийся увереннее остальных, застыл возле кресла, не в силах отвести взгляд от лежащих тел.

Я поднял голос так, чтобы перекрыть грохот двигателей.

— Слушать меня!

Все головы повернулись ко мне.

— Я офицер спецназа ГРУ! Здесь я, чтобы освободить вас и доставить домой. Выполнять мои команды беспрекословно, если хотите жить! Времени у нас почти нет. Через десять минут к самолёту выйдет группа южноафриканских командос. Если они успеют сюда дойти — мы все погибнем.

Я посмотрел прямо на Руденко.

— Громов пытается поднять самолёт. Ему нужно время.

Руденко молча кивнул.

— Пока он работает, наша задача — удержать салон и не дать никому открыть дверь. Сидим спокойно, смотрим в иллюминаторы и делаем вид, что в салоне ничего необычного не происходит. Половина смотрит направо, половина налево. Обо всех движениях вокруг самолета сразу докладываем мне. Не стрелять без моей команды! Если кто-то снаружи начнёт ломиться, действовать буду я, вы не дергаетесь!

Я отобрал южноафриканский Vektor R5 у стоявшего рядом со мной мужика, а потом наклонившись над трупом Йохана начал снимать с него разгрузку. Без нормальной экипировки я чувствовал себя почти голым.

— Услышали все? — Громко спросил Руденко — Сели по местам и делаем всё, как сказал Сергей!

По салону прокатилось негромкий гомон. Из-за шума винтов самолета слов было не разобрать, но это явно были слова согласия. Страх никуда не исчез, но теперь у