Искупление - Андрей Алексеевич Панченко

Один человек идёт по следу, остальные режут предполагаемое направление движения. Если беглец пытается петлять, он рано или поздно сам выходит на одну из боковых групп. Нас учили тому же самому, да и я, когда был инструктором примерно этому же учил своих курсантов. Оказаться с другой стороны собственного учебника оказалось неприятно.

Южноафриканец снова двинулся. Теперь он шёл почти прямо ко мне. Тридцать метров. Двадцать пять. Я снял автомат с предохранителя. Щелчок показался мне оглушительным. Коммандос остановился. Он тоже услышал. Он мгновенно присел, вскинув оружие. Я выстрелил первым.

Короткая очередь ударила в кусты. Мужчина рухнул назад, исчезнув из виду. Ждать результата я не стал. Поднялся и прыгнул с противоположной стороны каменного выступа. Позади сразу закричали. Несколько автоматов ударили почти одновременно. Пули защёлкали по камням. Осколки ударили меня по шее и рукам. Я покатился вниз, вскочил и побежал. Теперь всё. Все мои хитрости закончились, они знали, где я, и я впервые за этот вечер позволил себе бежать в полную силу.

Кусты били по лицу. Ветки цеплялись за разгрузку. Рюкзак прыгал за спиной. Я перескочил поваленное дерево, едва не подвернул ногу и снова ускорился. Сзади стреляли. Не очередями куда попало, а коротко, экономно. Один раз пули прошли совсем рядом, срезав листья перед лицом. Расстояние между нами было небольшим. Слишком небольшим.

Я выдернул гранату, выпрямил усики чеки, но бросать сразу не стал. Ещё метров тридцать. Сорок. Впереди показалась густая стена кустарника. Я нырнул туда, развернулся и метнул гранату назад, не пытаясь попасть в людей. Она упала где-то на моём следе. Через несколько секунд грохнул взрыв. Я даже не остановился. Убить кого-то вряд ли получилось. Зато теперь они будут идти осторожнее. А мне именно это и требовалось.

Впервые с того момента как я выпрыгнул из самолета я всерьёз подумал о том, что будет дальше. До своих несколько десятков километров. Точного положения я не знал. Карты не было. Компаса тоже. Воды — две фляги. Боеприпасов немного. За спиной отделение коммандос, которое теперь прекрасно знает, что имеет дело не с перепуганным беглецом. Утешало только одно. Они тоже пока не знали, с кем связались.

Я перепрыгнул очередной сухой овраг и свернул на север. Домой мне действительно придётся идти пешком, вот только дорога обещала получиться немного длиннее, чем я рассчитывал.

Бежать долго я не стал. Минут через пять темп пришлось сбросить, иначе скоро сам себя загоню быстрее, чем это сделают южноафриканцы. Лёгкие уже жгло, во рту пересохло, а рубаха прилипла к спине так, будто меня только что окатили водой. Я остановился в густом кустарнике, опустился на одно колено и прислушался. Сразу ничего. Потом далеко позади хлопнул одиночный выстрел. Ещё один. Не по мне. Значит, либо проверяли подозрительные места, либо подавали сигнал. Через несколько секунд всё снова стихло.

Я сделал маленький глоток из фляги и посмотрел вверх. Небо между ветвями уже начинало светлеть. До рассвета оставалось немного. Это было и хорошо, и плохо одновременно. В темноте я мог отрываться, пользуясь тем, что они видят не лучше меня. Днём следопыту станет значительно проще работать. Зато и мне будет легче ориентироваться на местности, видеть препятствия и выбирать дорогу. А главное, ночью преследователи чувствовали себя слишком уверенно. Нужно было эту уверенность немного подпортить.

Я медленно двинулся дальше, стараясь выбирать места, где земля была твёрже. Теперь уходить просто по прямой смысла не было. Они уже поняли, что я петляю, и наверняка перестали слепо держаться за каждый отпечаток. Значит, заставить их искать след было недостаточно. Нужно было заставить бояться его.

Примерно через километр впереди попалась удобная ложбина. Узкая, вытянутая, с густым кустарником по краям и почти голым дном. Через неё проходила едва заметная звериная тропа. Я остановился. Это место подходило почти идеально. Те, кто идёт за человеком по следу, рано или поздно начинают смотреть больше под ноги, чем вперёд. Особенно если след сложный. Особенно ночью.

Я снял рюкзак. Из добытых у пулемётчиков гранат осталась всего одна. Тратить её было жалко, но жизнь дороже. Возиться с полноценной растяжкой времени у меня не было, да и проволоки не нашлось. Я использовал тонкий ремешок от рюкзака и сухую ветку, сделав всё максимально просто, зато быстро. Слегка замаскировал, а потом долго осматривал место. Слишком заметно. Переделал. Ещё раз посмотрел. Теперь лучше. Если первый идущий заметит ловушку, тогда она всё равно сработает, просто не так, как задумано. Он остановит остальных, позовёт сапёра или сам начнёт разбираться. А это время. Ну а если ему не повезёт, и он нарвется… значит повезёт мне.

Я ушёл в сторону метров на сто, затем повернул обратно и выбрал место на небольшом склоне. Отсюда просматривалась часть ложбины, но сам я находился за плотной стеной кустов. Я лёг, автомат положил перед собой и стал ждать.

Прошло пятнадцать минут, я уже начал сомневаться, что они вообще пошли этим направлением, когда где-то справа хрустнула ветка. Я напрягся. Вот вроде что-то ещё послышалось. Совсем близко. Они шли. Причём не толпой.

Первого я увидел не сразу. Сначала заметил движение травы, потом тёмную фигуру. Мужчина шёл медленно, почти бесшумно. Автомат держал у плеча. Каждые несколько шагов останавливался и смотрел под ноги. Следопыт. За ним метров через двадцать появился второй. Других я пока не видел.

Первый дошёл до ложбины и замер, нагнулся. Нашёл мой след. Я почувствовал, как ладони начинают потеть. Он сделал шаг. Ещё один. Потом резко остановился. Чёрт. Увидел. Теперь вопрос только в том, сколько времени им потребуется. Будут они обезвреживать гранату, или просто осмотрят и обойдут.

Мужчина осторожно приблизился. Затем отступил, что-то показал второму. Тот подошёл ближе. Вот теперь пора.

Я навёл автомат. Расстояние метров сто двадцать. Плохое для ночной стрельбы, но вполне рабочее. Короткая очередь. Вспышки на мгновение ослепили. Оба коммандос мгновенно упали, да вот только первый, в которого я и целился упал вперед, как раз на обнаруженную им растяжку. Через секунду ложбину разорвал взрыв.

Я не стал смотреть, что получилось. Поднялся и побежал, а за спиной почти сразу открыли огонь. Пули прошли выше. Значит, кто-то из них остался цел, а может, стреляли те, кого я вообще не видел.

Теперь преследователи получили самое важное сообщение. Я не просто убегаю. Я могу остановиться и ждать. После этого быстро ходить по моему следу станет значительно труднее.

Следующие полчаса я двигался почти без остановок. Стрельба позади прекратилась. Я снова остановился