Искупление - Андрей Алексеевич Панченко

Местность вокруг была однообразная до отвращения: савана, редкие деревья, кустарник, сухие русла. Никаких ориентиров. Но вдали, на востоке, поднималась цепочка невысоких холмов. Я запомнил их ещё вчера во время перехода. Если память мне не изменяет, правительственные позиции должны находиться примерно за ними. Наверное… У меня всё сейчас «наверное». Наверно там свои, наверно оторвался от преследования, наверно всё делаю правильно… Наверное — это очень хорошее слово, когда за тобой гонятся люди с автоматами.

Я достал флягу. Воды оставалось чуть больше половины, зато вторая была почти полной. Пока терпимо. С едой хуже. В рюкзаке Йохана нашлась пачка сухого печенья, банка рыбных консервов и две плитки какого-то армейского шоколада. На день хватит, на два — уже нет.

Я сел возле дерева и позволил себе отдыхать ровно пять минут. Ноги гудели. Плечо болело от ремня автомата, хотя, казалось бы, южноафриканская машинка была меньше и легче АКМС. После стрельбы из «Браунинга» до сих пор звенело в ушах. Хотелось лечь и уснуть, но вместо этого я смотрел назад.

Следопытов не было видно. Это означало одно из двух. Либо я действительно оторвался, либо они больше не идут прямо за мной. Второе казалось значительно вероятнее. Коммандос уже поняли, что преследовать меня цепочкой по следу дорого. Значит, теперь начнут работать иначе. Радио, машины, перехват. Возможно даже вертолет, если я как следует их разозлил. Хотя вертолет вряд ли, этот район плотно контролирует авиация кубинцев. А ещё они знают эту местность лучше меня. Знают дороги, броды, деревни, возможные маршруты к правительственным войскам. Если у них есть связь, сейчас где-нибудь впереди уже могут ставить заслоны.

Я поднялся. План опять пришлось менять. Идти прямо к своим нельзя, по крайней мере, пока. Нужно сначала уйти в сторону, заставить их растянуть силы, а потом уже поворачивать.

Я выбрал северо-восток и почти сразу услышал двигатель. Далеко. Справа. Я присел. Звук усиливался. Автомобиль. Он шёл по дороге, которой я не видел. Через минуту между деревьями мелькнуло облачко пыли. Потом ещё одно. Две машины. Они шли примерно туда, куда я собирался двигаться. Вот и ответ. Я усмехнулся.

— Быстро вы меня раскусили.

Пришлось поворачивать на север. Теперь я уже точно знал: охота перестала быть простой погоней. Они начали меня загонять и где-то впереди меня наверняка уже ждали. Я двинулся дальше, стараясь держаться низин.

К полудню жара стала почти невыносимой. Солнце било сверху, воздух дрожал. Ветер исчез. Даже птицы замолчали. За всё это время я больше ни разу не видел преследователей. Именно поэтому расслабляться не получалось. Они не торопились. Теперь им было выгодно ждать, пока жара и усталость сделают половину работы за них. Я тоже это понимал. Поэтому примерно в час дня нашёл густую заросль кустарника возле высохшего русла и решил остановиться. Не спать. Просто переждать самую жару.

Я забрался под нависшие ветви, снял рюкзак и только тогда заметил кровь.

На правом предплечье рубаха была разорвана. Вот почему у меня ныло плечо, а не от того, что автомат такой тяжёлый. А я ведь даже не почувствовал, когда зацепило. Раздвинул ткань. Царапина. Осколок камня или пуля по касательной. Ерунда.

Обработать было нечем, поэтому просто промыл водой и затянул куском ткани. Потом лёг. Автомат под рукой. Глаза закрылись сами.

Я открыл их через секунду, по крайней мере мне так показалось. Солнце уже стояло заметно ниже. Чёрт. Я резко поднялся и посмотрел на часы. Спал почти сорок минут. И что странно, никто меня не убил. Уже достижение.

Я прислушался. Тишина. Потом заметил то, чего раньше не было. На противоположном берегу сухого русла сидела птица. Обычная небольшая серая птица. Она смотрела куда-то мне за спину, потом вспорхнула. Ещё одна птица поднялась метров через пятьдесят. Потом ещё одна. Цепочкой. Кто-то шёл. Я медленно взял автомат. Вот и оторвался. Они снова нашли меня. Только теперь не шумели вообще. Я осторожно отполз глубже в кусты. Стрелять первым я не собирался. Мне хотелось понять, сколько их.

Через несколько минут появился человек. Не южноафриканец. Чёрный, форма УНИТА. Он двигался осторожно, но значительно хуже коммандос. За ним шёл второй, потом третий. Всего я насчитал пятерых. Значит, южноафриканцы решили не тратить своих людей и пустили вперёд местных. Разумно.

Я лежал неподвижно. Первые двое прошли мимо меня метрах в тридцати, а вот третий остановился. Посмотрел прямо в кусты. Я уже начал плавно давить на спуск, но он отвёл взгляд и пошёл дальше. Я выдохнул. Пусть проходят. Каждый убитый сейчас даст им направление, а мне нужно исчезнуть.

Когда последний боец скрылся за деревьями, я подождал ещё минут пятнадцать и только после этого пополз в противоположную сторону. Через сто метров поднялся и пошёл на запад. Совсем не туда, куда хотел. Зато преследователи продолжали двигаться на север. Я даже позволил себе улыбнуться. Пусть ищут. До вечера оставалось несколько часов. Если удастся продержаться до темноты, тогда у меня появится шанс. Ночью я снова поверну на восток и пойду к своим. Но теперь уже не напрямую. Теперь я собирался сделать большой крюк и выйти к линии фронта совсем, с другой стороны. Если, конечно, южноафриканцы не придумают что-нибудь раньше. А я почему-то был уверен, что придумают.

Глава 20

Кровь капала из моего крепко сжатого кулака на дорогой ковёр шикарного кабинета, но боли я не замечал. Я смотрел перед собой, и ничего не видел. Влажная пелена закрывала глаза, делая изображение людей и окружающих меня предметов размытыми. В голове было пусто, слова доносились до меня будто сквозь толстый слой ваты…

— Что с тобой старлей⁈ Всё нормально⁈ Отдай. Тфу, твою мать, да у тебя кровь! Разожми кулак!

В этот кабинет на Хорошёвском шоссе, как в прочем и в Москву, меня привезли под конвоем. Главное разведывательное управление Генштаба ВС СССР знаменитый «Аквариум»…

Кабинет начальника ГРУ внушал уважение к своему хозяину. Тяжелые дубовые панели, массивный стол под зеленым сукном, длинная линейка телефонов правительственной связи и огромная, во всю стену, карта мира с неброскими пометками. Окна были плотно занавешены густыми шторами, отсекающими московскую осень. На карте тоже кстати шторки имелись, но сейчас они были не задернуты.

Новая парадная форма, в которую меня переодели перед тем как сюда завести, сидела на мне безупречно, но