АльтерНатива - Квинтус Номен

тысяч именно рабочих были «иностранцами». Но меня не это удивило, я уже и без того знал, что более девяноста процентов людей, на заводах и фабриках работающих, считались «крестьянами», причем даже в случае, если они уже поколениями на заводах трудились. Но трудились-то они, числясь вовсе не в штате заводов, а «временными чернорабочими» или даже «поденными рабочими», но я из справочника не эту статистику вычитал, ее-то я уже и без справочника прекрасно знал. А я другом разделе статотчета очень интересную инфу раскопал, и много из того, что я в прошлой жизни прочитал, мне стало гораздо понятнее. Но главное — я разобрался, наконец, в причинах «извечного срача» русских поклонников «святого Николая II» и упертых «большевиков» относительно «неграмотной России»: в отчете было русским по белому написано, что обе стороны были… очень мягко говоря, зомбированными идиотами. А если мягкость убрать, то и те, и другие были просто идиотами с промытыми до блеска мозгами.

В стране народу насчитывалось чуть больше ста семидесяти миллионов человек, а в школах (любых, за вычетом разве что религиозных мусульманских и еврейских) обучалось чуть меньше девяти миллионов детей. А если считать, что подавляющее количество детей учились всего два года, то оказывается, что школу-то посещали практически все дети страны (ну, кроме диких горских и степных народов). И в принципе почти все дети хоть как-то, но читать умели (это со взрослыми было плохо, но и там картина довольно быстро улучшалась). И это, среди прочего всего, мне дополнительно объяснило, почему офени-книгоноши в целом довольно прилично зарабатывали на торговле дешевенькими книжонками в деревнях…

Однако интереснее было другое: если копнуть в сторону образования уже среднего, то пейзаж буквально радужным становился и весь бабочками покрывался — ну, если под определенным углом на картину смотреть. У меня дома на стене висела такая картина: слева на нее смотришь — лето в разгаре, справа — осень глубокая, и тут тоже можно было картину с разных сторон разглядывать. И с одной стороны смотришь — среднее образование получили все, кто его получить хотел, и тут даже «финансовая сторона вопроса» серьезного значения не имела. А с другой стороны — хотело его получить очень мало народу, и поэтому заполняемость классов в гимназиях и реальных училищах редко достигала даже восьмидесяти процентов от «номинала», а уж казеннокоштных учащихся в такие заведения поступало меньше шестидесяти процентов от «квот».

И мне именно в эту пятницу особенно «повезло»: в мой «карцер» заглянула Зинаида Павловна:

— Федор, я у вас все же спросить хочу: а сколько вы возьмете денег за изготовление нового ключа для замка от книжного шкафа? А то я, кажется, все же один ключ потеряла… а вы, оказывается, насчет того, что никто еще один даже по образцу сделать не сумеет, оказались правы…

— Ну я же сразу предупреждал, что к жестянщикам и соваться смысла нет! А ключ… ключ я вам сделаю бесплатно, вроде бы еще оснастку для ключей в мастерской все же не разобрали еще.

— Но вы же какие-то деньги потратите, хотя бы на металл, из которого ключ делать нужно, а мне бы очень не хотелось, чтобы потом говорили, что я учащихся на кражи подбиваю…

— Никакой кражи не будет: тут и латуни хорошо если на копейку уйдет, а я вообще использую отходы латуни, которые с… с других станков в мастерской во множестве получаются. И мне дозволено этими отходами пользоваться для своих экспериментов — а тут в чистом виде как раз эксперимент и будет. Но если вы все же хотите меня за работу отблагодарить… принесите мне почитать на небольшое время список учеников нашего училища, который у господина директора есть. Я не из пустого любопытства почитать его хочу, у меня господин Салтыков рекомендации просил про наших учеников, он желает годным помощь оказать в обмен на то, что они по окончании училища на его заводах сколько-то времени работать станут. А насколько мне известно, у нас многие в средствах-то изрядно стеснены…

— Не обещаю, но у директора я об этом обязательно спрошу, и если он позволит… Федор, а замок такой вы точно только для шкафов выделать можете?

— Ну, если мы про маленький говорим, то да. Но если вас интересует замок большой, на, допустим, дверь входную в доме… Там же не хилая защелка уже потребуется, а прочный стальной ригель…

— Ну да, для двери входной. Сколько такой замок обойдется?

— Понятия не имею. То есть если вы серьезно интересуетесь, я у Макара Савельевича спрошу и вам на следующей неделе точно ответить смогу. А сейчас… я даже не знаю, если ли у него в мастерской стали нужные и можно ли их где купить…

— Договорились. Только, Федор, я в любом случае послаблений вам в учебе не дам!

Ага, не даст она, как же. Она у меня уже несколько месяцев просто спрашивала, приготовил ли я домашнее задание, но к доске уже и не вызывала. Хотя это «послаблением» назвать было все же не очень правильно: она меня и после уроков минимум раз в неделю оставляла на «дополнительные занятия», на которых мне в персональном режиме «произношение ставила». Но вовсе не ради того, чтобы я полиглотом каким стал: она на мне «отрабатывала методику», готовясь к тому, чтобы свой учебник французского для училищ составить, потому что очень ей хотелось «оставить след в истории науки» — ну а я должен был стать «показательным образцом выученного по этой методике простого ученика из народа». То есть я для нее был всего лишь «подопытным кроликом», но я и не возражал особо: лишние знания в жизни обычно лишними все же не бывают.

И лишние рабочие навыки — тоже, так что в мастерской Макара Савельевича я немало времени проводил. С изготовлением крошечных патрончиков я теперь уже не связывался, там — после того, как инженеры все же поставили автомат для укладки капсюлей в кассеты — работников и без меня хватало, так что там я «для себя» всякое потихоньку делал. И Макар Савельевич теперь меня учил на станках, в мастерскую поставленных, работать, а на вопрос, зачем мне все это нужно, я ответил честно:

— Мастером я всяко не стану, а вот на начальника какого, на инженера, например, выучиться хочу. Но если я что-то придумаю, то мне первым делом знать нужно: а возможно ли придуманное сделать? А чтобы это узнать, нужно сначала самому это сделать попробовать…

— Ну, пробуй, посмотрим, получится ли из тебя инженер. Но на придумки ты точно горазд, однако