Хозяин Волшебной Лавки. Том 6 - Юрий Розин

— Чисто, — говорила Ася через каждые двадцать шагов.

— Чисто, — отвечал я.

Коридор тянулся под уклон метров на сто, потом пол выровнялся, и свет фонарей уперся в развилку: два хода, вправо и влево, одинаковой ширины.

— Предлагаю разделиться, — сказал Гельс. — Две группы, осмотрим быстрее.

— Не пойдет так, — сказал я. — Пока мы не поняли, что это за место, ходим все вместе. Если с одной из групп что-то случится, вторая узнает об этом слишком поздно.

Гельс посмотрел на меня, потом в правый ход, и спорить не стал.

— Справедливо. Направо?

Пошли направо. Коридор начал петлять, и в стенах появились двери. Первую мы увидели шагов через тридцать: тот же зеленый мрамор, тот же крест скважины, только полотно поменьше, в обычный дверной рост. Я вставил в скважину свою отмычку, ни на что особо не надеясь, и правильно сделал: замок отозвался вежливым молчанием. Другая комбинация.

— Полтора дня, — сказал Сема, оценив. — Это на одну. А их тут…

Фонарь его поплыл вдоль стены: двери шли по обе стороны, через неровные промежутки.

— Не будем делать выводы раньше времени, — сказал я. — Сначала поищем тут ключи. Мало ли, вдруг тут где-то сохранились. Идем дальше, смотрим.

Правая сторона забрала где-то полчаса. Ходы ветвились еще дважды, мы прошли их все до тупиков, но везде было одно и то же: двери и ровный мрамор, ни одной таблички, ни одного открытого проема. На обратном пути Гельс молчал, явно задумчивый.

На самой первой развилке повернули в левый ход. Он начался так же, дверями, но не ветвился, а через несколько поворотов стены вдруг разошлись, и мы вышли в зал.

Фонари разом стали будто бы слишком тусклыми: свет их доставал до потолка на пределе. Зал был просторный, шагов сорок в длину, и он был неплохо обставлен.

Вдоль стен стояли диваны и кресла на мраморных основаниях, между ними столы, и на двух столешницах в камень была врезана разметка: клетки и дорожки с лунками под фишки. По углам поднимались артефактные торшеры на высоких ножках, у стен тумбы и книжные шкафы со стеклами в дверцах.

Очевидно, это было место отдыха: здесь играли и читали.

Камень пережил хозяев отлично: полировка на подлокотниках блестела под фонарем, как свежая. А вот все остальное время съело. Обивка диванов рассыпалась в серую труху, сохранив только контур подушек, и такая же труха лежала за стеклами шкафов. Угадывались лишь корешки.

Ася открыла дверцу ближнего шкафа и осторожно тронула ряд пальцем. Труха осела беззвучно.

— Остаткам этих книг хорошо за сто лет, — сказала она. — Самое меньшее.

— Месту, стало быть, тоже, — сказал Гельс. Он стоял посреди зала и медленно поворачивался. — Сто лет назад моего деда еще не было в этих краях. Кто же тут сидел, отдыхал и читал?

Ответ на это никто не предложил, зато от дальней стены позвал Сема:

— Петр Алексеевич! Гляньте-ка!

На стене висел шкафчик, неглубокий, со стеклянной дверцей. За стеклом, на латунных крючках, двумя ровными рядами висели ключи. Маленькие, в полпальца, и у каждого вместо бородки был крест.

— Вот и отлично! — искренне обрадовался я. — Похоже, отсюда уходили не в спешке: все повесили на место.

Гельс потянулся к дверце, но остановил руку.

— Проверите сами?

Я проверил шкафчик с перстнем, потом открыл. Ключи оказались чистыми, без пыли даже в резьбе крестов. Я снял один, взвесил на ладони.

— Двери подождут немного, — решил я. — Сначала дойдем до конца: из зала есть еще ход. Если и там пусто, вскроем все разом.

Дальний ход оказался короче и куда интереснее. За первым же поворотом открылся проем без двери: комната, уставленная пустыми мраморными стеллажами, библиотека или архив, вынесенный подчистую.

За вторым: длинный зал с разметкой на полу и двумя мечами, так и висевшими в настенных креплениях; клинки взялись темным налетом, но не рассыпались. Тренировались здесь всерьез: мрамор пола был выщерблен и затерт подошвами.

Третий проем вел в помещение, которое я про себя сразу назвал лабораторией: каменные столы с желобами по краю, слив в полу, ниши под приборы. Но ни одного прибора не было и в помине, даже захудалой мензурки не осталось. Четвертый: склад, пустые полки от пола до потолка.

А пятого проема не было. Вместо него последний коридор кончался дверью.

Перед ней мы остановились все разом, не сговариваясь. Она была вдвое выше человеческого роста и шире любой из пройденных, из того же белого мрамора с зелеными жилами, но по полотну, от пола и до самого верха, шли еще и золотые линии: не узор ради узора, а строгая сетка, вероятно, имеющая функциональное артефактное назначение, сходившаяся к скважине. Крест скважины здесь был больше остальных, с ладонь.

— А вот это уже интереснее фамильного серебра, — тихо сказал Гельс.

Я перебрал на пробу шесть ключей из шкафчика, начав с самого крупного, но даже он был слишком мал для этого замка. Вздохнув, я вернул ключи Семе. Ася вздохнула в унисон:

— Попробовать, конечно, стоило, но вообще сразу было понятно, что не сработает. Эта дверь главнее тех. К главной двери ключ в общий шкафчик не вешают.

Она была права.

— Господин Воронов, — сказал Гельс. — Смею ли я просить…

— Разумеется, — сказал я, снимая пиджак. — Я даже сам напрошусь. Идите вскрывайте остальные и принесите мне сверху мои инструменты и столешницу.

Голоса и шаги ушли в глубину коридоров и стихли. Я остался у золотой двери с двумя фонарями, взявшись пока что изучать структуру замка.

Замок здесь был другой породы. Контуров через скважину шло вдвое больше, чем в верхней двери, и в толщу полотна они ныряли раньше и глубже. Золотая сетка на полотне тоже была не украшением, она вплеталась в замок и запутывала картину еще сильнее.

Я надеялся, что опыт вскрытия верхнего замка и идея про семейства контуров позволят мне справиться быстрее, но, похоже, меня снова ожидали долгие и долгие часы работы. Рабочие принесли мне все необходимое, я разметил первую заготовку, потом вторую, потом сбился со счета.

Ася пришла, когда первый фонарь начал желтеть. Села рядом на перевернутый ящик и с минуту просто смотрела, как я стираю разметку.

— Все открыли, — сказала она. — Все до одной, ключи подошли.

— И?