Полдень, XXI век, 2002 № 01 - Журнал «Полдень XXI век»

Мальчик Леня, временно забытый взрослыми, так до сих пор и не вылез из своего убежища за креслом. Бак для грязного белья давно был отброшен в сторону, но этот реквизит уже не требовался ученику для повторения урока.

— Если Неизвестно-Кто будет ломиться в дверь, — увлеченно бормотал он, — нужно бежать на балкон и кричать во все горло. Неизвестно-Кто ужасно хитрый, он умеет говорить даже девчоночьим голосом. Его слово ужасно сильное, но я ушел подальше и не слышу. У него есть петарды, но я ему не верю, не верю, не верю...

ТОЧКА ПОЗНАНИЯ ИСТИНЫ

Бессмертная душа умершего гостя заполняет комнаты до краев, заползает в углы, в трещинки на потолке, заглядывает под ковры, высовывается в форточку... слушает невнятные речи одинокого Леонида, кружит вокруг смеющихся супругов Барских — и умиляется...

Скелеты в шкафах бессильно клацают зубами... темная сторона Реальности — светла и прекрасна...

Бессмертная душа учителя счастлива. Она точно знает, что свободна, наконец свободна — цепь Кармы разорвана!.. мурр, мурр, как спел бы Кот Дивуар... впрочем, этот зверь — иностранец, поэтому сказал бы он так: «miaou, miaou» или, возможно, «purr, purr»...

Эй, при чем здесь «мурр» и «miaou»?

Цепь разорвана! Значит, тяжкий Путь перерождений на этом закончен... однако, убивая кота, не становишься ли ты котом? Вечный вопрос, ответ на который — вот он, уже зачат, уже копошится в теплом чреве. Совершенное тело будущего зверя... Тьфу, при чем здесь кошки?! Брысь, сомнения! Ведь жертва принята, и нет тому более убедительного доказательства, чем образ Лучезарного кулака, осветившего последний миг мастера!

Из тени вдруг выползает страх — единственный поводырь ослепших, потерявших опору душ. Опять страх...

Закончен ли Путь? Звено цепи лопнуло, и разделенная надвое конструкция катастрофически рушится вниз. Ударив о землю, обвисшие края высекают искру жизни, — и конец разорванной цепи оказывается всего лишь началом новой-

Началом? Не может быть...

Но главное, главное, что не дается пока пониманию! От чего же на самом деле умер этот великий человек, чье тело отдано в дар самым близким его друзьям?! Тем более, вскрытие вскоре подтвердит, что яда, как ни странно, не было и в помине! От чего же тогда? Не от закупорившего же гортань языка? Не от чувства же вины, первопричина которой, как теперь выяснилось, и вправду была не в прошлом, а в будущем?

Ослепшая душа силится ответить, но вместо ответа получается почему-то...

— Мурр.

Кто я? Разорвана ли цепь перерождений? Не хочу, не хочу!

Страх превращается в ужас. Новое, совершенное тело скоро получит своего хозяина. Ужас превращается в счастье...

Ноябрь-декабрь 2001 г.

Сергей Синякин

КАВКАЗСКИЙ ПЛЕННИК

Повесть

1

Салауддин Баймиров был потерявшимся.

Все вайнахи, как известно, являются потомками арийцев из далекого Гоби. Жизнь объединила их в различные родовые содружества, именуемые тейпами. Тейпы славятся дружбой и сплоченностью, которые в необходимых случаях легко перетекают в бесконечную кровную месть. Отличаются они и бесконечной любовью к своей горной родине, которую воспевали многие кавказцы, но лучше всего, конечно, Лермонтов, Пушкин и некоторые другие русские, которые к тейпам отношения не имели, но природу горной страны, по причине своей гениальности, любили не меньше местных жителей.

Салауддин Баймиров происходил из равнинного рода. Семья задолго до рождения Салауддина волею жизненных обстоятельств покинула родные горы и слишком долго жила в России, а потому потеряла связи не только с тейпом, но и с родными местами. Со всеми сторонниками великого имама расправлялись после поражения — что же говорить о родственниках имама, которым досталось больше других? Когда в сороковых годах вайнахов выселяли из Чечни, то многих отправили в Семипалатинскую область Казахстана, а там уже прадед и дед Салауддина с семьями жили на правах коренного населения. Всех вайнахов выслали, а семью Баймировых выселять было некуда, они и так жили в условиях, от которых любой уроженец гор морщится и душевно страдает. Аулов здесь знать не знали, вместо буйного Терека текла мутная от глины спокойная река, да и местность выглядела весьма специфически и ничем не напоминала величавость снежных Кавказских гор.

Лермонтов с Пушкиным, да сосланные декабристы, вроде Бесстужева-Марлинского, здесь просто не выдержали бы. Какой там «Герой нашего времени» с его горячим Азаматом и княжной Бэлой! Плоские, ничего не выражающие лица аборигенов вводили в уныние, близость китайской границы бодрости тоже не прибавляла, а вместо беркутов над унылой, как песня акына, степью кружились такие же унылые коршуны, которым сил не хватало унести барана, вот и пробавлялись они сусликами и тушканчиками, в изобилии населявшими этот унылый край.

О беркуте можно сложить немало песен и легенд, но что можно написать о таскающем сусликов коршуне? С истинной любовью эту степную птицу способен воспеть только истинный степняк, вроде Олжаса Сулейменова или Михаила Шолохова, ну еще, может быть, натуралист или орнитолог, который по роду своих занятий птиц любит больше, чем людей.

Род Баймировых, потомков самого Шамиля, с давних времен занимался двумя излюбленными вещами — сельским хозяйством и разбоем. Неудивительно, что рождающиеся у Баймировых дети строго следовали наказам предков: те, кто посмелее, шли в разбойники, прочие же увлеченно выращивали мелкорогатый скот на чабанских точках. Время от времени раненые разбойники укрывались у своих сельскохозяйственных родственников и поправляли там здоровье, с удовольствием кушая махан и любуясь неяркой природой местности, на которой этот махан в виде овец и баранов произрастал.

Салауддин Баймиров родился шестым ребенком в семье, имел поначалу двух братьев и трех сестер. Сестер отдали замуж, а братья, которые были много старше, оказались истинными горцами и стали разбойниками. Один из них отправился в далекие, но родные горы и погиб в отряде отчаянного Мусы Чапаева, второй остался в степи и тревожил своими набегами плосколицых смуглых степняков, пока не был захвачен на извилистых и бесконечных степных дорогах отрядом ЧОН. Приговор был короче любой молитвы, и исполнили его в тот же день.

С рождением Салауддина в семью пришла большая радость — мужчина родился! Живой еще к тому времени прадед посадил голенького Салауддина между фамильным кинжалом и козленком. При виде холодного безжалостного лезвия маленький Салауддин обкакался и испуганно спрятался за козленка. Прадед, долгое время резавший гяуров в отрядах Шамиля, презрительно махнул рукой и отвернулся. Таким образом дальнейшая участь Салауддина была решена, и разбойничать на горных тропах вокруг Терека или в казахстанских степях ему не