Идущий тропой мёртвых 9 - Зигмунд Крафт

или ненависть. Или желание помыкать другим, возвысится за чужой счёт. Лгать и выглядеть при этом в глазах тех, кому на тебя плевать, лучшей версией себя. Сами стремления мёртвых, какими бы чудовищными и хищническими они не являлись, были ближе моему пониманию, чем нелогичные живые со своими нелогичными страстями.

Я опустил глаза, ощущая неприятные эмоции от этого диссонанса. Хотелось орать, что всё не так, что все вокруг просто идиоты, не желающие видеть истины. Но в то же время понимал, как глупо это звучит, и я не самый умный парень на свете. Но мироощущение от этого всё равно никуда не девалось.

— По общей совокупности твоих поступков, — медленно произнёс Ларонгар, — ты уже сейчас с лихвой заслуживаешь титул почётного лейтенанта.

Я нахмурился. Почётный лейтенант? Я стремился к этому титулу, но не как к чему-то уважительному, значимому, а как к инструменту и тем преференциям, что он давал.

— Скажи мне, Адмир, — король чуть подался вперёд, и в его глазах блеснул цепкий, изучающий огонёк. — Если бы я распорядился издать указ о присвоении тебе этого титула прямо сейчас… ты бы остался служить на Жутких Болотах и дальше, верно?

Пресветлый Кореллон! Он издевается? Это что за прямолинейные намёки? Конечно я бы остался, но ведь суть было совсем в другом — я тебе плюшку, и ты мне что-то взамен. Только мне не хотелось быть ему обязанным.

Глава 18

— Ваше величество, я… я правда не сделал ничего сверхъестественного, — попытался я перевести тему. — Это не только моя заслуга. Всему, что я умею, меня обучил мой учитель.

— Твоя скромность делает тебе честь, — Ларонгар мягко усмехнулся. — Тайритрон Аиратэйлин личность экстраординарная.

Я спокойно кивнул. Я прекрасно знал о дружбе короля с учителем, и о том, что Ларонгар его даже слегка побаивается, считая стихийным бедствием наравне с Пожирателем.

— Сам факт того, что эльф такого уровня взялся обучать тебя… говорит о твоей абсолютной исключительности, Адмир, — тон короля стал философским. Он выдержал паузу, а затем мягко спросил: — Твой отец знает об этом?

Этот разговор, или точнее его монолог, нравился мне всё меньше и меньше. Я вроде бы пришёл сюда говорить совершенно о других вещах.

— Нет. Я не говорил ему, — ответил я тихо.

— И правильно сделал, — неожиданно тепло отозвался Ларонгар. — Эту тайну стоит сохранить. Ты должен понимать мотивы Калдира. Его непримиримый настрой против колдунов имеет под собой конкретную причину — то проклятие, которое обрушилось на твою мать, когда она носила тебя под сердцем. Если отец узнает, что его сын вступил на этот путь… боюсь, его хватит удар.

— Но я не колдун! — возмутился я. — И не собираюсь им быть!

— С таким учителем ярлыки не имеют значения, дорогой Адмир, — по-доброму усмехнулся Ларонгар. — Но тебе не о чем переживать. Мы, аранцы, называем себя защитниками жизни не просто так. У нас нет строгих запретов на нестандартные виды магии. Для нас магия — это просто инструмент. Неважно, как именно ты сражаешься с демонами, важно лишь то, что ты стоишь между Бездной и нашим миром. В наших интересах интегрировать такого гения в свой социум.

Он отпил напиток, внимательно наблюдая за мной. Я пока не притронулся к угощениям, лишь пару глотков сделал.

— Запомни, Адмир. Что бы ни случилось, если правда выйдет наружу и от тебя отвернутся на родине — Аранское королевство всегда с радостью предоставит тебе политическое убежище.

Я слушал его, и моё первоначальное расслабление медленно сменялось холодным пониманием. Ларонгар говорил мягко, обволакивающе, но сквозь эту заботу проступал чёткий политический расчёт. Он не просто хвалил, а пытался привязать меня к Арану. Король прекрасно понимал, что Тайритрон — неуправляемое бедствие, а вот я, юный мессия и ученик этого монстра, могу стать идеальным, контролируемым оружием короны. В перспективе, разумеется.

Мне очень не нравилось то, к чему пришла эта встреча. Он пытался кормить меня сладкими речами, дать столько свободы, сколько я желал, и даже больше. Вот только… я хотел независимости. Мне категорически не нравился этот неясный намёк «мы сохраним твою тайну от отца… пока ты с нами». Ларонгар плёл вокруг меня золотую клетку, предлагая идеальные условия в обмен на верность. Несмотря на все его попытки казаться добрым дядей, я отчётливо осознал, что расслабляться с этим эльфом ни в коем случае нельзя.

Плавно наш разговор свернул от политических гарантий и военных заслуг к куда более щепетильной теме. Ларонгар отставил пустую чашку и посмотрел на меня с нескрываемым интересом.

— Слухи о тебе опережают даже официальные донесения, Адмир. Альверские паломники, чудеса на Болотах… Твой статус мессии будоражит умы. Твоя связь с богами, и с самим Кореллоном в частности, неоспорима. Мне бы очень хотелось узнать, как ты пришёл к этому. Если это не тайна, разумеется.

Мне захотелось закатить глаза, но я сдержался. Меньше всего хотелось обсуждать теологию с монархом.

— Честно говоря, ваше величество, мне особо нечего сказать, — я пожал плечами, стараясь звучать максимально нейтрально. — Я и сам не до конца понимаю причины такого внимания с их стороны.

Король тихо, по-доброму рассмеялся, продолжая играть роль услужливого и безопасного дядечки.

— Твоя скромность поистине не знает границ.

— Это не скромность, — твёрдо возразил я, решив немного приоткрыть карты, чтобы сбить его с толку. — Я просто знаю истинную суть богов и их власти. Именно поэтому мне гораздо проще их понимать, а потому и наладить диалог становится легче. Они не так непостижимы, как принято считать.

Мои мысли при этом были куда более циничными. Я прекрасно понимал, что тот же Кореллон — такой же дух, как Айлинайн или Эрлик. Разница лишь в том, что в своё время он захотел власти, смог подчинить других, захватил динами и создал собственный культ, научившись разделять и властвовать. Но говорить подобные вещи вслух было сродни самоубийству — в этом мире религия строилась на слепой вере в великого защитника, о котором полагалось говорить либо с благоговением, либо никак.

Взгляд Ларонгара мгновенно заострился. Он подался вперёд, словно хищник, почуявший добычу.

— И в чём же, по-твоему, кроется эта истина? Поделись.

Я отрицательно покачал головой.

— При всём уважении, я бы предпочёл оставить это при себе. Подобные откровения не принесут мне ничего хорошего. Религия слишком тесно связана со