Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

— Мы ведь в состоянии сами наполнить себе тарелки, не так ли Тереза?

— Конечно. — сказала она с воодушевлением, которого не чувствовала. Она уж настроилась, что ей сейчас будут прислуживать как графине Шеферд. Хоть бы разок это испытать!

Но Ла Росси открыл супницу, взял черпак и наполнил сначала ее тарелку, потом свою как ни в чем не бывало. И что ха аристократ такой? Неправильный какой-то.

— Спасибо. — она взяла тарелку.

— Хлеба?

— Да, благодарю.

Пока они отдавали дань первому блюду было не до разговоров. Тереза ела быстро, торопливо, как привыкла есть за всю свою жизнь. Еда была кратким перерывом между работой, и никто и никогда не разрешал ей засиживаться — ни в приюте, ни в городе. Только у Леонида она могла позволить себе в своей комнате посмаковать блюда, но Ла Росси явно захочет скорее вернуться в лабораторию, так что Тесс не собиралась заставлять его ждать, пока она наестся.

Балера учила ее вести себя за столом, и Тесс урокам вняла. Держала спину, знала какой ложкой есть суп, а какая ждет своего часа для десерта. Но все же старалась не отставать от алхимика, чтобы закончить с ним вместе.

— А могу я спросить, мэтр?

— Только если будете называть меня «Жан».

Тереза пожала плечами.

— Почему вы перестали производить волорост, Жан?

Он вопросу явно удивился.

— Количество линий на моей фабрике ограничено. Он занимал целую линию на четыре дня в неделю. При этом рецепт его довольно сложен и выход итогового продукта был не больше десяти, двенадцати литров.

— Двенадцать литров! — не удержалась Тесс. Пузырек, которым вчера орудовал парикмахер, был высотой с ее палец и стоил пятьсот марок! — Но это же целое состояние!

Ла Росси сдержанно улыбнулся, и Тесс поняла, что сморозила глупость. Это для нее состояние, а для него выхлоп с одной линии за одну неделю… Матерь, да насколько же богат этот мужчина?

— Откуда в вас этот интерес?

— Мне вчера пришлось испытать это средство на себе, — поделилась Тесс. — Просто волшебное, должна заметить.

— Ваши волосы пострадали?

— Небольшое недопонимание среди юных роз. Ничего серьезного.

Она не видела причины это скрывать от алхимика, раз уже узнал Шеферд.

— Надеюсь, мой препарат не подведет, не хотелось бы, чтобы ваши волосы пропали. Они… очень вам идут.

Тесс прыснула, разбрызгивая суп по тарелке.

— Спа-си-бо. — профыркала она, борясь со смехом.

Алхимик смутился.

— Простите. Я не силен в комплиментах.

— Ну что вы, каждой женщине приятно узнать, что ей идут собственные волосы. Это все равно что «удачный нос» или «подходящие скулы»… — стала выдумывать Тесс, веселясь. Ла Росси тоже посмеялся сам над собой.

— Но все же, — без особого умысла любопытствовала Тереза. — Ведь препарат волшебный! И стоит очень дорого. Почему вам не производить его?

— Потому что, — он потянулся к кофейнику и налил себе кофе. Жестом предложил ей. Тесс протянула кружку. — Освободив эту линию на три дня, я могу произвести три тонны калафена. Он требуется каждой больнице страны ежедневно. Снимает лихорадку. Да, это так приземленно, бороться с лихорадкой, инфекциями открытых ран, или чахоткой. Что же тут удивительного, что люди умирают от чахотки, правда? Умирали раньше, и будут умирать впредь. Но я снизил смертность на четверть, обеспечив все больницы страны легочными капельницами, препаратом, облегчающим дыхание. Иногда пациенты могут перебороть недуг, но он убивает их раньше, чем это происходит. Им нужны капельницы, постоянно. И перебоев с препаратом быть не должно ни в одной больнице страны.

— Но он ведь стоит сущие медяки! — уж Тесс это знала. Его давали даже такой беднячке, которой была она сама.

— Потому что я отпускаю его по цене ингредиентов и зарплаты моих работников. — кивнул Ла Росси.

— И вы, получается, ничего не зарабатываете на нем? — изумилась Тереза.

Ла Росси посмотрел на нее внимательно.

— Нет, не зарабатываю. И я снял с производства волорост, чтобы производить больше в том числе легочного раствора.

Тесс открыла рот от изумления. Да он просто чокнулся!

— Почему?

— Вы болели чахоткой, вы говорили.

— Да… — воспоминания были неприятными и Тереза сникла. Кашель, медленное угасание, бессилие.

— Вам давали мой препарат?

— Да, всем его давали.

— И что же, вы бы предпочли волорост вместо него?

Тереза умолчала, что ей обычные капельницы не сильно-то помогли в ее запущенном случае, но Ла Росси был прав. Только когда появилась это его лекарство, из лечебницы Святого Карла люди стали хоть иногда, но возвращаться домой. В пору ее юности чахотка была смертным приговором.

Тесс опустила глаза. Ей стало как-то неуютно под его внимательным, почти пронизывающим насквозь, взглядом.

— Нет, конечно. Волосы ерунда, по сравнению с чахоткой, — пришлось признать Тесс.

— Вот и я так решил.

— Но деньги! — не могла никак уразуметь Тереза. — Вы же можете… хоть что-то зарабатывать и на чахотке. То есть на легочном растворе! — поправилась она. — Вы же должны получать что-то за то, что придумали его!

— Разве должен? Мне кажется, я получаю достаточно. Вот вы сидите передо мной, благодаря моим препаратам. Что еще я должен получить? Деньги? — он снисходительно фыркнул. — В какой-то момент я понял, что они не стоят ничего.

— Вряд ли вы в этот момент были голодны, — фыркнула Тереза. Вот так всегда с этими богачами! Все они любят порассуждать о презренности денег. О, вот когда у нее будет денег хоть на улицах раскидывай, она тоже будет всем рассказывать, как они не важны и ничегошеньки для нее не значат.

— Вы были бедны?

— И я сейчас небогата, как вы заметили.

— И все же. Расскажите о себе.

— Зачем?

— Мне любопытно, — искренне сказал алхимик.

— Почему? — насторожилась Тесс. В ее голове сразу возникла мысль, что он расспрашивает ее по заданию Шеферда.

Ла Росси растерялся.

— Эм… Просто любопытно. Мы теперь работаем вместе, и я подумал, что… Простите, если мой вопрос неуместен.

— А вы родились в нищете? — спросила она и не смогла удержаться — прозвучало с вызовом.

— Нет. Мой отец был промышленником. У него была красильная фабрика и небольшое поместье в графстве Керальском.

— На юге? А вы видели море? — Тесс аж вперед подалась.

— Видел, — улыбнулся Ла Росси своей кривой ухмылкой.

— Обалдеть! — вырвалось у нее, но Тесс тут же смущенно приняла обычный вид и поправила салфетку на коленях. — Я видела картину однажды. Большой корабль и синее-синее до самого горизонта. — Тесс умолкла. Эти воспоминания были слишком болезненными. Картину она видела в доме чиновника Эркера, когда они с парнями обчищали его спальню. Картину они, знамо