Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

все стороны… Но не дезинтегрирующей волной, а чем-то иным, природу которого я точно не понял. Это что-то извлек из тайников своей сверхсути зрентшианец. Словно дыхание смерти коснулось вихрей. Щупальца разом упали, впитавшись в тело скалы. Багровая стена распалась на шесть бесформенных комков. Они походили на слепых котят. Тычась в разные стороны, искалеченные вихри пытались найти дорогу домой. Я не подарил им такой возможности. Безжалостно, словно палач, я бил их обретенной таинственной силой до тех пор, пока они не умерли.

Все было кончено. Скрестив на груди руки подобно победоносному полководцу, я стоял на скале, сплошь изрытой глубокими круглыми отверстиями, которые проделали обрубленные энергетические сгустки перед тем, как навсегда исчезнуть. От этого скала походила то ли на перезрелый сыр, то ли на гигантское сито. Я победил, и ко мне вернулась сила — та, которой я обладал на Земле. Более того, я приобрел какую-то новую силу, о которой не знал прежде. Зрентшианец очнулся и был готов к действию. Радостно рассмеявшись, я взмыл вверх.

Я победил. Победил еще и потому, что наконец достиг оконечности Лоретага.

Глава пятая

Последующие дни показались мне сущим адом. Я очутился на равнине, переполненной всяческой нечистью. Сиреневое плато с его ломтиками и многоногими по сравнению с этим местом было почти курортом. Там твари действовали, повинуясь злобному инстинкту. Он владычествовал и на равнине, но только здесь его подкрепляла некая организованность. Здешние твари преследовали одну-единственную цель — уничтожить чужака, осмелившегося вторгнуться в их владения. Вся злоба этого мира была направлена исключительно против меня, и приходилось напрягать все силы, чтоб устоять в этой борьбе.

Если взглянуть на равнину сверху, она могла показаться самым ласковым местом на дрянной планетке — мягкая зелень травы и мха, переплетенная синими и красными стеблями лианоподобных растений. Но стоило мне ступить на этот изумрудный ковер, как кажущееся благодушие взорвалось всплеском невиданной ярости. Меня атаковали со всех сторон, не считаясь ни с какими потерями. Атаковали растения, мелкие, едва различимые существа, которые брызгали на кожу парализующим ядом, свернувшиеся дугой псевдорептилии, громадные монстры, чьи увенчанные наростами конечности напоминали боевые дубины дикарей. И не было ни мгновения на передышку. Я рубил мечом, кидал дезинтегрирующие волны, сжигал органическую плоть фотонными пучками. Я превратился в орудие уничтожения, истребляющее все живое. За моей спиной тянулась мертвая полоса, покрытая изуродованной плотью.

В течение всего этого времени я ни разу не спал. Ночных тварей здесь не было, и сражение с обитателями равнины продолжалось и в темноте. Я воспламенял деревья и шел, освещаемый бликами пожаров. Этот мир был страшнее прежнего, но и он не смог совладать со мной.

Все кончилось так же внезапно, как и началось. Равнина сменилась ровным, похожим на огромный стол плато, и атаки тварей прекратились. И в тот же миг я почувствовал невероятную усталость. Резервы, поддерживавшие меня все эти дни, были полностью исчерпаны. Рухнув на колени, я подполз к небольшому бугорку, забился в складку отбрасываемой им тени и моментально уснул.

Во сне пришли кошмары. Я видел лица тех, кто остались на Земле. Лица дрожали, кривились и расползались, обращаясь в ужасные личины монстров. Вот промелькнул Командор с его вечно холодной маской. На смену ему явился Кеельсее. Он издевательски хохотал, дразня меня оттопыренным пальцем. Он был вправе так поступать. Ведь он победил. Победил в очередной раз. Такие, как Кеельсее, не проигрывают. Затем объявились сразу двое — Юльм и Гиптий. Лицо Юльма было в крови. Я понял, что он умер, но это не принесло мне радости, хотя я и желал его смерти. Я уважал Юльма, он был непревзойденно хорош в поединке, шрам на моей щеке — подтверждение этому. Гиптий, как обычно, был склонен пофилософствовать. Он что-то говорил, рот его маски подергивался, пока не расплылся в длинную зубастую щель, вдруг обернувшуюся пастью мурены. Хищная тварь цапнула меня за руку, фыркнула и исчезла. Затем пришла Леда. Я любовался ее лицом, безмятежно прекрасным. Голубые глаза излучали свет, а губы таили бездну наслаждения. Она звала меня на Альтаир, быть может, мне стоило принять это предложение. Расстаться со сверхсутью и стать послушным щенком капризной красотки. Но сколь велика ее сила! Кто же за ней стоит? Леда не ответила на мой безмолвный вопрос. Ее изображение исчезло, а на этом месте появилась неизвестная мне маска — прямой нос, резко очерченные, сильные скулы, высокий без единой морщины лоб. Губы маски были крепко сжаты, глаза закрыты. Выражение лица показалось мне смутно знакомым. Я внимательно присмотрелся и внезапно понял, что это мое лицо. Мое и в то же время чужое. От этого лица веяло такой грандиозной мощью, что я содрогнулся. Гигантская лавина холодной всесокрушающей силы. Губы маски чуть шевельнулись, а затем она открыла глаза. Я разглядел в них ответ на мучивший меня вопрос, но прочесть его не успел. Все расплылось, и я проснулся.

Плато заливали ослепительные яркие лучи солнца. Человек поспешно отвел глаза, дав им время привыкнуть к свету. Затем я поднялся. Мышцы еще ощущали усталость, но внутри меня клокотала сила. Зрентшианец был готов к дальнейшим испытаниям. Внезапно я почувствовал боль в руке. На коже чуть ниже локтя отчетливо виднелась цепочка зубов — две ровные дуги, словно кто-то пытался вырвать кусок мяса. Я собирался поразмыслить над тем, почему безмолвствовал Контроль, но вспомнил мурену-Гиптия, посетившую меня во сне. Вне всякого сомнения, след на моей руке — ее зубов дело. Если случится так, что к тварям Кутгара прибавятся порождения моих снов, мне придется туго. Усмехнувшись этой мысли, я стал озираться по сторонам в поисках меча. Но его не было. Не веря глазам, я искал еще и еще. Все тщетно. Меч исчез. Теперь человек был безоружен. Зрентшианец безразлично пожал плечами и двинулся в путь.

Если равнина была сосредоточением зла, то местность, в которой я очутился, олицетворяла равнодушие. Здесь не было ни единого существа, представляющего опасность. Здесь вообще не было ни одного существа. Лишь бесконечная равнина, покрытая чем-то вроде битума. Сначала я обрадовался возможности отдохнуть от тварей, но вскоре заскучал. Что ни говори, твари поддерживали жизненный тонус, не позволяя расслабиться. Плато навевало тоску. Я мерил его шагами, потом поднялся в воздух, а устав смещать плоскости, вновь опустился вниз. Когда вдалеке показалась зеленая полоса, я почти обрадовался. Как хорошо вновь оказаться в наполненном яростью лесу. Однако мои ожидания не оправдались.

За плато действительно тянулся лес — заросли самых