Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

причудливых форм, но он был совершенно безобиден. Здесь не было ни ломтиков, ни шарообразных змей, ни даже серых леопардов. Вместо них прыгали какие-то безобидные зверюшки, не проявлявшие признаков агрессивности, на деревьях сидели причудливые твари, пестрой окраской напоминавшие птиц, в воздухе трепетали мотыльки с перепончатыми крыльями. Здесь было с избытком воды, чистой и прохладной, а трава не жгла кислотой.

Я с недоверием отнесся к этому раю. Подобное место было слишком необычно для Кутгара. Я ждал от этого пряничного мирка какой-нибудь пакости. Но все было тихо, Контроль не подавал признаков жизни, постепенно я успокоился. Я наслаждался водой и крикливыми трелями местных пташек. И в то же время я чувствовал приближение чего-то необычного.

Передохнув, я принялся изучать лес. Он оказался огромным, гораздо большим, чем показалось вначале. Заросли деревьев чередовались с лужайками, порой встречались странные, серого цвета холмы. На их мертвой поверхности не росло ни одного растения, твари обходили подобные места стороной. Я не поленился понаблюдать за одним из этих холмов. Ждать пришлось недолго. Поверхность холма вспучилась, и из него вырос вихрь. Я ждал, что он двинется напролом, пожирая заросли. Однако вихрь не стал причинять урон лесу. Трансформировавшись в светящийся шар, он поднялся в воздух и направился в сторону Лоретага. Вместе с ним в небе плыли еще несколько подобных шаров. В вихрях определенно чувствовалась разумная направленная сила, но мне это ничего не давало, и я продолжал поиски.

Мертвый город я обнаружил совершенно случайно. Прежде мне не приходилось видеть ничего подобного. Человек даже не рискнул бы назвать это городом, но зрентшианец знал, что так оно и есть. Город прятался в чаще. Я увидел его и застыл, пораженный невероятным зрелищем. Несколько сот, а может, и тысяч похожих как две капли воды куполов. Город был необитаем, это можно было понять сразу. Никто не смог бы ответить точно, сколько времени ушло с тех пор, когда он был жив. Но в любом случае речь шла об очень большом временном отрезке. Я убедился в этом, проанализировав состав вещества, из которого были сооружены строения. Это был полимер, точно такой, что и кусочек, который я подобрал на Сиреневом плато. Полимер был достаточно прочен, чтобы противостоять стихиям, но не времени. Бессчетное множество дней солнца раскаляли его, а ночи охлаждали. В конце концов полимер не устоял и начал разрушаться. По куполам ползли ломкие трещины, некоторые были обрушены, других подобная участь ожидала в самом ближайшем будущем.

Я решил начать осмотр с центра города, где располагались наиболее высокие купола. Поднявшись в воздух, я пролетел по наклонной дуге и приземлился на ровную площадку — идеальный квадрат, окаймленный по периметру цепью строений. Не требовалось большой сообразительности, чтобы определить назначение данного места. Это была центральная площадь, а строения, расположенные вокруг, наверняка некогда служили для общественных надобностей. Я осмотрел их, проникая под купола через трещины и проломы. Внутри была пустота. Время превратило все предметы, если они, конечно, вообще существовали, в пыль, густым слоем покрывавшую стены и пол. Лишь в одном из помещений мне удалось найти свидетельство былой цивилизации. Это был знак, похожий на криптограмму. Он был вырезан на круглом черном диске, вмурованном в стену. Несколько сот хаотично переплетенных геометрических фигур. Я немного поломал над этим ребусом голову, но ничего путного не придумал.

Изучив все большие купола и не найдя там ничего, что могло бы поведать о таинственных обитателях города, я начал осматривать более скромные строения. Вскоре я потерял им счет. Я проверял каждое, стараясь не пропустить ни одного. Неожиданно я пришел к выводу, что вовсе не время разрушило эти строения. Купола были повреждены намеренно. Без всякого намека на злость, толкающую на разрушение. Словно кто-то огромный бил кулаком по яичным скорлупкам. Цель этого разрушения была не вполне ясна, но, скорей всего, она заключалась в том, чтобы уничтожить всякую информацию об исчезнувшей цивилизации. Придя к этому неутешительному выводу, я завалился спать.

Сон был неспокоен. Я уже начал привыкать к тому, что в этой части планеты мой мозг посещают призрачные образы. Вновь приходили Кеельсее и Гиптий. Последний, как и в прошлый раз, обратился в мурену, но я был настороже и вовремя отдернул руку. Узкая морда мурены скривилась, словно от огорчения. Я собирался захохотать, но в это мгновение сработал Контроль, буквально завопивший об опасности. Я вскочил на ноги и начал осматриваться.

Уже светало. В тускло-розовой пелене нарождающегося дня отчетливо виднелись грозди существ, повисшие на стенах. Я сразу узнал их. Это были собратья того таинственного гостя, который посетил мой дом на пике Ариадны. Не успел я подумать над тем, что всё это означает, как что-то тяжелое опустилось на мою голову, и я потерял сознание.

Часть вторая. МЫ — раса господ

Глава первая

Случалось, мне крепко доставалось, но подобного состояния я не испытывал никогда. Я очнулся с кислым привкусом во рту и странным ощущением, что я уже не совсем я. Мысли хаотично метались, человек никак не мог привести их в порядок. Ощущение было такое, словно кто-то засунул грязную бесцеремонную лапу в мой мозг и основательно переворошил его, потревожив каждую клеточку. В результате получилась причудливая мешанина ощущений, воспоминаний и осколков способности анализировать. Человек превратился в идиота с расколотым мироощущением. Паразит-зрентшианец, унюхавший опасность, исчез.

— Дерьмо!

Я с трудом выдавил это слово непослушными губами, и мне сразу стало легче. По крайней мере, я не потерял способности говорить. Надлежало проверить прочие функции. Руки и ноги шевелились, шея была словно налита свинцом, но тоже двигалась. Оперевшись на локти, я привстал и огляделся. И не увидел ровным счетом ничего. То ли здесь было совершенно темно, то ли я очутился в измерении с иными формами восприятия, то ли тот, кто на меня напал — а у меня не было оснований сомневаться, что на меня напали — как-то повлияли на мою зрительную функцию. Я с гадливостью представил себя слепым и беспомощным. Это было ужасно неприятно. Но зато я слышал и мог говорить, и ощущал свое тело. Кроме того, легкая паника, вызванная овладевшей моими глазами темнотой, привела в относительный порядок мысли. Обретя способность мыслить, человек нашел способ выяснить причину своей слепоты. Я встал, вытянул перед собой руки и двинулся вперед. Через пять шагов мои ладони прикоснулись к чему-то твердому и пористому. Тогда я развернулся и направился в другую сторону. И здесь была стена.