Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Понимаю, что тебя ожидает смерть, но я не могу оставить тебя здесь. Мне надо уснуть, уснуть одному. Рядом со мной не должен находиться никто. Иначе мне грозят крупные неприятности.

— Но я не хочу умирать!

— Понимаю…

— Ничего ты не понимаешь! — с отчаянием выдохнула девушка. — Ведь я человек, я боюсь смерти.

Я пытался оставаться спокойным и терпеливым.

— Вас много. Тебе на смену придет новая…

— Нас много, но ведь я одна.

Я вдруг понял, о чем она говорит. Она действительно была одна, и ей было наплевать на всех прочих Лед. Было над чем задуматься. Нечеловеческое менторским голосом Контроля требовало: выкинь ее! Зачем подвергать себя ненужному риску? Сын атлантки, обнимая содрогающееся от страха тело, был против. В нем говорил человек — сильный, с претензией на благородство. Такие прикрывают грудью и вечно забывают о спине. Таких убивают ударом ножа под лопатку. Слаб человек, верующий в надуманные идеалы, силен, верящий в себя. Я не смог поступиться тем немногим, что именовал честью. Сдавшись, я сказал:

— Хорошо, оставайся. Но все равно, ты умрешь утром. Я не смогу взять тебя с собой.

В тот же миг Леда приникла губами к моему рту, и я неожиданно испытал наслаждение. Сжав хрупкое тело в объятиях, я ответил поцелуем, столь долгим и сладким, что от него закружилась голова. Думаю, это было не последнее безумство, какое бы я предпринял, но в это мгновение подал голос Контроль. Он был настойчив и не собирался потакать моим слабостям. Около конуса кто-то был. Сбросив с себя Леду, я вскочил на ноги и огляделся. Со всех сторон маячили тени. Их становилось все больше и больше. Они смыкались, пока не образовали сплошную цепь. Тогда они медленно двинулись на меня.

— Я боюсь! — всхлипнула девушка, цепляясь за мою ногу.

— Молчи, дура!

Мне было не до сантиментов и тем более не до изысканных выражений. Я вновь пожалел, что не избавился от клона, когда еще была возможность. Теперь было поздно. Мне предстояло пережить бурную ночь. Что ж, я был готов к бою. Голова была свежа, руки переполнены силой, кровь буквально кипела, расплескивая энергию. Для начала я приоткрыл конус и испробовал действенность фотонных пучков. Раздался дикий визг, раскаленным стержнем пронзивший голову. Я покрепче сжал губы и ухватился рукой за плечо Леды. Она стояла на коленях, обнявши мои ноги, и дрожала.

Фотонное излучение пришлось не по вкусу тварям. В кольце была пробита основательная брешь. Но прошло несколько мгновений, и она была заполнена. То ли твари опомнились, то ли место погибших заняли новые.

Мой выпад послужил сигналом к общей атаке. Тени дружно бросились к конусу. Теперь нельзя было зевать. Приподняв левой рукой Леду, я прижал ее к груди, защитив ее собою насколько возможно и обрушив на нечисть весь свой арсенал. Конус не являлся препятствием для этих тварей. Их было слишком много, общий энергетический потенциал существ превосходил мощь созданного мной силового поля. Потому я решил защищаться, нападая. Оставшийся без подпитки конус распался на осколки, и я, сняв шлем, обрушил на врагов дезинтегрирующую волну, пустив ее по кругу. Волна сокрушила тварей, подобно смерчу. Вершина скалы мгновенно опустела.

— Здорово, — прошептала Леда.

— Да, — согласился я, изо всех сил пытаясь совладать с головокружением. — Но они вернутся вновь.

Видно, с моим голосом не все было в порядке. Леда почувствовала мое состояние.

— Ты дрожишь. Тебе плохо?

Я кивнул, как будто она могла что-то видеть. Леда поняла все без слов.

— Присядь.

— Нельзя. Они появятся вновь.

— Садись.

Тонкие сильные руки обвили мои плечи, принуждая опуститься на каменную поверхность. Я повиновался. Она села рядом и уткнулась носом в мою щеку. Ровное теплое дыхание успокаивало.

— Ты был великолепен, — шепнула девушка. Влажное коснулось кожи возле уха. — Я люблю тебя.

Слаб человек. Она принесла мне столько горя, что я должен был разорвать ее на части. И вот теперь я сидел рядом с ней и был совершенно счастлив. О отец, почему я теряю свою сверхсуть, когда рядом эта ненавистная и все еще любимая мной женщина!

— Ты ненавидишь меня, — сказал зрентшианец.

— Неправда, я тебя люблю.

Я усмехнулся.

— Ах да, ведь ты взбунтовавшийся клон!

Подал голос Контроль. Ночные твари возвращались. На этот раз я сжег их огненной волной, которая отнимала гораздо меньше энергии. Несколько врагов прорвались через этот барьер и набросились на меня. Я был вынужден пустить в ход меч. Клинок рассек неясную тень насквозь, не встретив почти никакого сопротивления. По бронедоспеху со скрежетом скользнули когти. Человек запаниковал, но зрентшианец остался спокоен. Он выпустил энергетические щупальца и отбросил тварей в сторону, после чего обрушил на них серию фотонных пучков. Тени исчезли и тут же появились с другой стороны. Я начинал уставать. Сила, прежде переполнявшая меня, постепенно иссякала. Тварей, вынырнувших со стороны левой руки, я смел дезинтегрирующей волной, атакующих справа встретила наскоро сотворенная стена. Не ограничиваясь этим, я разбросал во все стороны огненные волны.

Тело покрылось горячим потом, в глазах плыло, ноги дрожали. Если бы я не опирался на Леду, то, верно б, рухнул.

— Проклятье! — Я едва узнал собственный голос. — Лучше бы мы занимались с тобой любовью!

Человек претендовал на то, чтобы умереть с бравадой, зрентшианец был холодно спокоен, он требовал жить и сражаться. Но силы уже были на исходе.

Тем временем твари передохнули и начали новую атаку. На этот раз они наступали сплошной толпой. Серое тело скалы покрыла отвратительная тень. Я смел часть врагов дезинтегрирующей волной, бросил несколько огненных импульсов и полностью истощил свою энергию. Проклятая планета была сильнее зрентшианца. Оставался человек с его беспощадным мечом. Я знавал лишь двух воинов, владевших мечом лучше меня. Один из них некогда был моим соперником, но никогда — врагом. Он правил частью Земли и исчез во время великой катастрофы. Второй был самым умелым бойцом, какого мне только приходилось встречать. Он был первым, и он стоял против меня. Я не ведаю точно, что с ним стало, но он должен был умереть. А третьим был я. Тварям предстояло узнать это. Швырнув девушку под ноги с таким расчетом, чтобы чудовища не могли до нее добраться, я принялся за работу. Я рубил и сек, швыряя бесформенные куски в равнодушную темноту. Я чувствовал, что великолепен, и был счастлив оттого, что родился человеком. По бронедоспеху и шлему царапали невидимые когти и клыки, ноги ныли от липкой боли, тоненькие теплые струйки сползали в сапоги. Но я выстоял и