Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

— А мы делаем! — взвился Якунька. — Ты ить и сам видал, яко мы ловко воров имаем!

Сзади энергично заболтал головой Перепёла — ему сильно хотелось, чтоб все узнали, как он цельный гурт разбойный приволок в острог.

— Согласен! — не стал спорить Демид. — После разгона тайной кодлы Стригуна на Зее стало полегче. Но на западе беда совсем. На Желте-реке воры уже, считай, хозяева.

— Так то за Амуром! — выкрикнул кто-то. — Рази то не земли богдыхановы?

— Земли богдыхановы, а беды наши, — оборвал выкрик Большак. — Всё ворье в Албазин лезет, людишек растляет! Да и не одна Желтуга. На Невере тож ворья полно, и на Олдое. А то уж наш берег. Надо разобраться! Пресечь беспутных! Ладно бы они нас просто обкрадывали, но они порядок жизни рушат!

Кто-то покивал, кто-то покачал головами совсем иначе. Мысли последних вырвались из уст Номхана:

— Ты идешь противу людей, Большак, думая, что идешь против зла, — задумчиво произнес старый друг Дурнова. — А зло не в людях. Оно в том золоте, что в земле сокрыто. Людишек не станет, а зло останется. И всё одно — придут новые. Рабы золота.

— Ты ведаешь, како золото из земли вынуть? — хмуро спросил След. — Вот и я не ведаю. А с бедой что-то делать надо. А то Верха наши — будто, земля проклятая. Я решил! Собираем крепкий отряд и пройдёмся по Желте и прочим промысловым речкам, приводя всех к порядку. Темноводный и твоих людей, Номхан, ныне не трогаем, а из прочих мест ждем людей охочих. Понимаю, что не всем за радость в зиму на дальний край волочиться — так что отъятым воровским златом поделюсь. Но в меру!

Почти тут же в поход заявился Устин Перепёла «со своей дружиной». Дружины той, конечно, кот наплакал, но уже что-то. И поныне лёгкий на ногу Индига улыбнулся и пообещал собрать молодых. Злой Дед Ивашка покряхтел-покряхтел недовольно:

— Ладнова! Подъеду к вам. С мореходцами. Еще с недельку пущай оне отдохнут — и прибудем.

Сам Демид планировал собрать с полсотни болончанских звероловов, коим еще рано было за зимней пушниной идти. В целом, выходил тот самый крепкий отрядец людей, опытных в лесу и на воде. Такому ни одна воровская ватажка не в силах противостоять.

…К Албазину подошли почти через месяц. Демид решил сначала зайти в острог, вызнать всё. Может быть, подмогу получить. Дауры и русские в остроге жили врозь, не особо дружно, но как-то уживались. Князь Есиней и пятидесятник Мартын умудрялись не драться из-за власти и казались надёжными людьми. Но золотая лихоманка пустила в тех краях глубокие корни. Сидели на торгу скупщики, жили там и те, кто подкармливал старателей. Болтали, что де потайные промысловики вообще спелись и собрались воедино.

В последнее верилось с трудом. Все-таки больно разноязыкий народ осел на золотых берегах. Больше всего, конечно, русских, но хватало там и богдойцев, и солонов с орочонами; дауры, никакнцы, чосонцы тоже попадались. Что их могло бы сплотить? При том, что каждый рад был у «товарища» его злато поять.

Но проверить стоило.

Одиннадцать дощаников (причем, пяток из них были из Пасти, а значит, высокобортные, ладно и крепко срубленные) неспешно подходили к мосткам Албазина, а из острога уже выехала кавалькада. Впереди, на серебристой кобыле дивной красоты, ехал сам Есиней. Он издали радостно махал руками. Приметив фигуры Демида и Ивашки с Индигой, которые начали руководить высадкой, рысью метнулся к ним.

— Здравствуй, Большак! — крикнул он издали; на лице князя смешались радость и удивление. — А как вы прознали-то?

Демид на пару вдохов замер.

— Про что познали? — спросил он, когда едва не светящаяся кобылица приблизилась.

— Ну, как же? — Есиней уже совсем изумился. — Про то, что к Албазину вражье войско идёт.

Год 1689. Злой Дед

* * *

Глава 8

Мальчишка неплохо держался. Даже жилка на лице не дёрнулась, хотя, ясно, что весть о новом враге застала его (да и всех застала!) врасплох. Ехали учинять правёж средь воров, ехали малой силой, а наткнулись… А на что наткнулись-то? Надо бы поспрашать. Только Дурнов сын умудрился его опередить и насел на Есинейку с расспросами.

— Да ну, может, и не войско… — удерживая узду нервной кобылицы дивной красоты, ответил даур. — Может, какая орда. Только сегодня до городка добрался орочон. Конный, из хонкоров. И рассказал, что по Шилкару идет огромная толпа. По его словам, тьма народу. Много мужчин, много оружия. Но коней нет. И олешков — тоже нет. Мартын про то уже скаску записал, мы с утра думали к вам струг отправить…

Есинейка задумчиво оглядел чалящиеся к берегу дощаники.

— А вы знали, выходит?

Дёмка-След метнул на Ивашку стремительный взгляд и покачал головой.

— Нет, князь. Ничего мы не знали.

По-даурски ответил, то ли от вежества, то ли, чтобы он не понял?

Да только он понял. Хотя, есть грех — инородской речью так толком и не овладел. Ни даурской, ни гиляцкой (хотя, на его кораблях ныне чуть ли не каждый третий гиляк), ни тем паче дюже чудной курульской. Вот таков он человек, Ивашка Иванов сын.

Ивашка. Драконовский атаман за полвека напрочь забыл, что это имя ему чужое. Токма на него и отзывался. А вот последние годы вдруг в мыслях своих принялся называть себя не иначе, как Артемием. Да еще и Василичем.

«Не иначе, как смертушка подбирается, — хмыкал он в седую бороду. — Ищет меня по имечку. Я и не прячусь. Самому, ведь, на том свете к родной семье прибиться охота».

Хотя, родовое имя Ивашка по-прежнему не произносил даже шепотом, даже в мыслях. Так оно надежнее. Да и Смерть-Старуха пущай потрудится, поищет…

— Иван Иваныч! Атаман!

Артемий-Ивашка внезапно понял, что его окликают. И не в первый раз. Ушел в думы свои — да забыл про всё вокруг.

Старость, мать её!

— Не ори, — огрызнулся Злой Дед. — Не глухой, чай!

— А точно? — не остался в долгу Дёмка. Ишь! Раньше такого за ним не водилось. Значит, не в покое мальчонка.

— Надо думать, что делать!

Атаман скривился от шума.

— Далече ли та орда? — поворотился он к Есинейке.