Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

Это была новость. Никогда не задумывался над тем, что в игре существует сеть камер перезагрузок. То, что на каждой локации есть своя камера, это понятно. Можно даже предположить, что какие-то камеры существуют вне локаций, например, в крупных городах или, хрен с ним, в болотах Най-Струпций. Но то, что ты можешь курсировать между ними — это серьёзное заявление. Вот только существует одна нестыковка: кадавры не могут перезагружаться, отсутствие реального тела не позволяет делать этого.

— Но ты же кадавр, ты не можешь перезагрузиться после гибели, — я погрозил Архипу пальцем: что-то ты заговариваешься, уважаемый. — Всё, дорогой мой, халява кончилась.

Но Архип лишь усмехнулся.

— Это твоя халява кончилась, потому что права на перезагрузку у тебя нет. А у меня есть, и у тех, кто с нами, тоже. Наша армия бессмертна. Души погибших кадавров всегда возвращаются в исходное состояние.

У меня свело челюсти. Ах, сука! Они перезагружаются даже после реальной смерти, а я... А меня барон попросту кинул! Он наверняка знает об этой особенности кадавров — не может не знать, иначе грош ему цена. Да ещё за Уголёчку меня подцепил. Зачем? Для чего? Получается, остановить кадавров — задание заранее невыполнимое! Как такое сделать, воюя с бессмертной армией в одиночку? Их сколько не убивай — меньше не станет. Это всё равно, что пойти туда, не знаю куда, навалять тому, не знаю кому. Даже если собрать войска со всех феодов — это не поможет.

— Я готов присоединиться к вашей армии! — вдруг выкрикнул Гнус. — Господин! Я всегда этого хотел, только не знал, как вас найти. Пожалуйста, возьмите меня...

Он так скрючил рожу, что мне захотелось дать по ней. И я дал. Нос вербовщика, только-только начинавший заживать, снова сплющился и превратился в месиво хрящей и крови. Гнус загнулся, застонал. Брокк осуждающе качнул головой, оторвал от камзола манишку и протянул ему вместо носового платка.

— Стало быть, ты шпион? — прищурившись, спросил я. — Если не секрет, что ты делал в Форт-Хоэне?

Архип махнул рукой, дескать, какая разница, но я проявил настойчивость.

— Да ладно тебе, я никому не расскажу. Сейчас этот колхозный балаган закончится, и распорядитель займётся мной. Ты ничего не теряешь.

— А ты шутник, — ровным голосом произнёс Архип. — Давай дождёмся окончания шоу, а там поговорим.

Однако он тоже шутник — давай дождёмся окончания шоу... Но в том-то и дело, что моя смерть и есть конец этого шоу.

Пока мы разговаривали, спектакль подошёл к концу. Публика, поначалу отреагировавшая на кровь весьма позитивно, теперь выглядела недовольной. Люди пришли посмотреть бои, а увидели бездарную мясорубку, так что Брокк высказался верно: у нового распорядителя есть все шансы присоединиться к актёрскому составу в Нижних казематах.

Сценические служки прибрались: утащили тела, присыпали песком кровь. Пришёл наш черёд. Тюремщики провели нас по одному на эшафот и поставили на колени перед плахами. Несложные математические действия — четыре на четыре — с самого начала настраивали на то, что плахи предназначались для нас. Тут же на подставке лежал топор с длинной рукоятью и широким лезвием. Палач, закованный в железо, стоял рядом, уперев руки в бока. Я дружески подмигнул ему, надеясь, что этот небольшой жест сделает его руку более твёрдой, и он срубит мне голову одним ударом. Обычная смерть, я бы даже сказал, лёгкая, в сравнение с тем, что пришлось испытать многим нашим товарищам-арестантам. Взять хотя бы бородача. Его варёный труп до сих пор плавал в чане с водой, вызывая омерзение у зрителей.

На эшафот, как на трибуну, поднялся распорядитель.

— Вот и наступил апогей нашего представления! — воскликнул он. — Мы благодарны актёрам, изобразившим на этой арене все тонкости пыточного искусства. Это был истинный шедевр. Браво! — он зааплодировал. Некоторые из зрителей отозвались вялыми хлопками. — Теперь нам предстоит банальность, — он указал на нас. — Видите этих подлых преступников? Они осмелились покуситься на жизнь нашего герцога, всеблагого и величайшего. Милостью своею он позволил умереть им быстрой смертью...

Раздался недовольный свист, сначала осторожный, будто пробный, потом более громкий. Затем послышался возглас:

— Пусть Соло сразится на мечах с добровольцами...

Его поддержали.

— Да, пусть сразится!

— Пусть выступит ещё раз!

— Поставьте против него нефритовых чандао!

И уже более громко:

— Чандао!

Выкрики становились всё более требовательными, и вскоре весь театр единодушно взывал:

— Соло! Чандао! Соло! Чандао!

Я стоял на коленях, положив голову на плаху, и вдыхал запах свежеспиленного дерева. Он был несомненно лучше запаха закалённой стали, но если уж умирать, то почему бы не в бою? Мне очень нравились выкрики зрителей. Я поднял голову, посмотрел на Архипа. Только он в этом феоде мог принимать решения, и если он позволит, я буду счастлив ещё раз выйти на сцену и крикнуть: Помните меня? Я — Соло Жадный-до-смерти!..

Архип не позволил. Он повернулся к зрительским рядам, поднял руку и, дождавшись тишины, коротко сказал:

— Нет.

Народ снова начал гудеть, но Архип сделал непринуждённый жест, и этого хватило, чтобы подавить недовольство в зародыше. Мне показалось, он использовал нечто вроде «Коварства палача», на его уровне это должно быть весьма крепким напитком. На секунду я влюбился в него, но морок вспыхнул и пропал, оставив по себе зияющую пустоту.

— Нет необходимости рисковать жизнями моих телохранителей, — заговорил Архип спокойным голосом. — Зачем нам полагаться на волю случая и смотреть на то, что вы уже видели многократно? И увидите ещё, ибо праздники будут продолжаться. Я обещаю вам это!

По зрительским рядам прокатилась волна, а флаги над театроном всколыхнули радостные крики. Архипу пришлось ждать, когда все успокоятся.

— Но я могу предложить вам другое зрелище, — продолжил он спустя пару минут. — Я предлагаю дать Соло свободу...

Сердце моё взбрыкнуло и поднялось так высоко к горлу, что я подумал — задохнусь. Смирившись с тем, что смерть уже рядом, я испытал нервозный тремор: свобода, свобода... Гнус заскулил от отчаянья, Брокк глянул на меня с улыбкой, клирик уткнулся глазами в плаху и, кажется, плакал.

Публика, не смотря на бафф, энтузиазма не проявила. Полюбоваться актёрской игрой хотели все, а вот отпускать меня просто так казалось нелепым, поэтому театр молчал.

— За свою свободу Соло заплатит выкуп, — продолжил Архип. — Как вы видите, с ним ещё трое его близких друзей. Я позволю ему по