Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

– А мне это почему-то показалось очень похожим на нападение.

– Если бы это было нападение, нас всех уже на свете не было бы, – ответила Джейн. – Слишком уж мелко все было и слишком по-дурацки для настоящей атаки. Не знаю, кто устроил всю эту заваруху, но ракеты он сбросил чуть ли не над самой колонией, там, где наш спутник не мог не заметить их. Для нападения на колонию – очень бестолково и никчемно. А для проверки нашей обороноспособности – в самый раз.

– Значит, если бы им удалось уничтожить колонию, это было бы чем-то вроде награды за находчивость, – добавил я.

– Верно, – кивнула Джейн. – А теперь тот, кто это устроил, кем бы он ни был, знает, какими оборонительными средствами мы располагаем и каковы их возможности. А мы не знаем о напавших ровным счетом ничего, кроме того, что они достаточно умны: провели предварительную разведку перед атакой.

– Из этого также следует, что для повторной атаки подготовят не пять ракет, а немного побольше, – протянул я.

– Вероятно, да, – согласилась Джейн.

Я окинул взглядом разрушения.

– Мы здесь словно мишень на стрельбище. Эту пакость удалось сбить лишь с величайшим трудом, и все равно мы потеряли несколько человек. Нам необходимо срочно укреплять оборону. Союз колоний сам поставил нас под удары, вот теперь пусть помогает отражать их.

– Я сомневаюсь, что они откликнутся на письмо, даже если мы обложим их всех десятиэтажным матом, – сказала Джейн.

– Не откликнутся, – согласился я. – Но через несколько дней сюда должен прибыть «Сан-Хоакин» с товарами. И кто-то из нас должен будет отправиться с ним на Феникс. Когда ты или я войдем в кабинет к начальнику, ему труднее будет отмахнуться от нас.

– У тебя больше веры в лучшее будущее, чем у меня, – заметила Джейн.

– Если мы не добьемся результатов там, можно будет попробовать другие варианты, – добавил я, взглянув на Хикори, но тут же прикусил язык, увидев, что к нам приближаются Савитри и Зои.

Чтобы Зои не увидела, что осталось от убежища и тех, кто в нем укрывался, я поспешил навстречу.

Савитри протянула мне ЭЗК.

– Вам пришла почта.

– Помилуй бог, Савитри! – воскликнул я. – Мне сейчас не до глупостей. Перешлите ее Джанну.

После того как Роанок был вновь официально открыт, мне и Джейн пришлось иметь дело (к счастью, не лично) с представителями множества всевозможных СМИ, какие только создало человечество. Все они обращались с какими-нибудь просьбами, требовали дать интервью или же просто пытались, что называется, навести мосты. Первый же беспилотный курьер привез на Роанок более полутысячи подобных депеш. У нас с Джейн не было ни времени, ни желания разбираться с этим мусором, но мы знали человека, которому это должно было доставить истинное удовольствие. И Джанн Кранджич официально стал пресс-секретарем Роанока.

– Я не стала бы беспокоить вас письмом из какой-нибудь газеты, – сказала Савитри. – Это из Департамента колонизации. И с пометками «конфиденциально» и «сверхсрочно».

– Что им нужно?

– Не знаю. Я не смогла его открыть.

Она передала ЭЗК мне. На экране светилась табличка «Доступ блокирован». Год, на протяжении которого я не мог пользоваться ЭЗК, заставил меня понять, насколько сильно я зависел от нее все последнее время, а также насколько мне хотелось избавиться от этой зависимости. Поэтому я не носил ее с собой, а передал Савитри, которой из-за этого приходилось все время держаться где-то неподалеку от меня.

ЭЗК запросила пароль, проверила мои биометрические данные и после этого открыла письмо.

– Во чудеса! – воскликнул я, пробежав текст глазами.

– Все в порядке? – осведомилась Савитри.

– Конечно нет! Савитри, скажи Джейн, чтобы она как можно скорее заканчивала здесь и мчалась в администрацию. Я буду там. И еще срочно разыщи Манфреда Трухильо и Джанна Кранджича и скажи им то же самое: пусть все бросают и бегут в администрацию. Будем совещаться.

– Хорошо, – сказала Савитри. – Но все-таки что случилось? Вы можете мне сказать?

Я вернул ей ЭЗК.

– Меня снимают с должности руководителя колонии. И вызывают на станцию «Феникс».

– Ну, во-первых, от работы вас отстраняют только временно, и это хорошо, – сказал Манфред Трухильо, передавая ЭЗК с письмом на экране Джанну Кранджичу.

Они вдвоем, Джейн, Савитри и Беата, сопровождавшая Кранджича, и, конечно, я – все мы вшестером набились в мой кабинет, совершенно не рассчитанный на такое количество народу.

– «Временно» означает, что они не собираются повесить вас, как только вы сойдете с корабля. Они намерены сначала поговорить с вами и лишь после разговора примут решение.

– Похоже, Манфред, вы сможете в конце концов занять мое место, – сказал я из-за своего стола.

Трухильо взглянул на Джейн, которая стояла сбоку.

– Думаю, что для этого мне нужно будет сначала оттеснить ее, а это мне точно не удастся.

– Я не собираюсь оставаться на этой работе без Джона, – сказала Джейн.

– Вы лучше всех годитесь для нее, – отозвался Трухильо. – Никто даже не попытается оспаривать ваше положение.

– Я не сомневаюсь в своей компетентности, – заявила Джейн. – Просто я не буду заниматься этим делом, вот и все.

Трухильо кивнул:

– Как бы там ни было, отсюда не следует, что они намерены окончательно и бесповоротно сместить вас. – Он указал на ЭЗК, которая теперь оказалась в руках Беаты. – Вас, несомненно, вызывают в какую-то комиссию по какому-то расследованию. Как бывший депутат, могу сказать, что расследования обычно устраиваются для того, чтобы прикрыть чью-то задницу, а не для того, чтобы выяснить что-то у кого-то. И, опять же, как бывший депутат, знаю: у Департамента колонизации столько грехов, что ему не хватит зонтиков, чтобы прикрывать свою задницу, если начнутся неприятности.

– Но ведь они не стали бы отзывать вас, если бы вы не сделали чего-нибудь такого, что можно было бы поставить вам в вину? – ввернул Кранджич.

– Молодец, Джанн! – воскликнула Беата. – Хорошо, что мы всегда можем рассчитывать на твою поддержку.

– Беата, я вовсе не говорю, что он действительно сделал что-то не так, – повысил голос Кранджич.

Став пресс-секретарем колонии, он вновь взял Беату своей помощницей, но было ясно, что за время, прошедшее после развода, их личные отношения ничуть не улучшились.

– Я говорю, что они могли найти в его поступках что-то такое, что можно вменить ему в вину и сделать предметом расследования.

– И ведь предлог для этого есть, не так ли? – обратился ко мне Трухильо. – Ведь в разговоре с генералом Гау вы указали ему возможность спасения. Вы посоветовали ему не вызывать флот. Ведь вы не должны были так поступать.

– Нет, не