Стеллар - Роман Прокофьев

— Все в порядке, — облегченно выдохнул легат Седьмой. — Что здесь произошло? Я так понимаю, ты покончил с Праймом? Сопротивление внезапно прекратилось, остальные А-механизмы просто разбежались. Как это тебе удалось?

Я вкратце рассказал, что произошло, постаравшись не упоминать Ген Ахримана. В моем положение очень удобно списывать все непонятное на секретное наследство Прометея. Поверил ли мне легат Седьмой? Не уверен до конца, у Сталкера слишком хорошо развито чутье на недосказанности и серые пятна повествования, сказывается огромный опыт. Но лишних вопросов задавать он не стал.

Мы многое нашли на десятом ярусе. А-механизмы без управляющей матрицы Прайма больше не представляли серьезной угрозы. Комплекс нужно было зачищать полностью, но это становилось задачей месяцев, а не лет. За ликвидацию Прайма система Стеллара выдала «Синюю Звезду», а также две «Белых» за выполнение сопутствующих директив по уничтожению А-механизмов и сбору азур-материалов с них. Это только мне — Инки Седьмой, давно получившие множество разнообразных боевых директив, тоже не остались внакладе.

Но главной наградой, конечно, стало просто колоссальное количество «живой материи». Никто из нас даже представить не мог, что ее может быть столь много, что она вообще существует на Земле в таком объеме.

Почти десять тонн брахмы. И шестьдесят три миллиона Азур, полученные при ее поглощении. Для того чтобы как-то сохранить это количество для будущих Инков Первого Легиона, пришлось задействовать супер-конденсаторы Города и прорву обычных «батареек». Геномы А-механизмов, которых тут тоже нашлось очень много, изрядно пополнили Банк. Стоит ли говорить, что все мы, участвовавшие в этой операции, полностью решили свои проблемы? Я всегда ощущал дефицит Азур, и вот наконец-то пришел момент, когда А-энергию можно не экономить. Одержимые рассказывали, что с похожей ситуацией столкнулись на Черной Луне, но там им помешал дефицит носителей, тела кончились очень быстро, а новые взять было неоткуда. Я довел количество свободных Нейросфер до тридцати штук, пока не вкладывая их в развитие. Этого должно было хватить на любой вариант. До совета с тем, кому можно довериться, не стоило дергаться — четвертая эволюция выводила меня за пределы человеческого, туда, куда соваться пока слишком рано.

К сожалению, на этом успехи кончались. Мы нашли А-реактор Сумрака — изуродованный и видоизменный настолько, что он казался шипастым нарывом, а не земным устройством. Реактор продолжал фонить А-энергией, и, по версии Сталкера, именно утечка Азур из него (или локальный Прорыв) привела к изменению когитора комплекса и появлению Прайма. Чудовищный искусственный интеллект каким-то образом продолжил производство «живой материи», выполняя поставленную создателями задачу. Однако мы не смогли понять необходимую конфигурацию — настолько чуждой выглядела установка. Время и странные надстройки Прайма превратили реактор в нечто невообразимое. Нам еще стоило благодарить фортуну, что он не стал нестабильным оком Грани, источником чудовищного Прорыва, выпускающего в наш мир А-Тварей вроде Дивов, Ахриманов и Даат.

«Дезинтеграция» ничего не дала бы — анализ показал, что мы не получим Схемы. И поглощенная память Прайма тоже не давала ответа. С этим реактором еще долго предстояло разбираться лучшим Техномантам Города. Я не особо надеялся на успех — по сути, все наши технологии, вся азур-инженерия базировались на слепом копировании принципов, которые мы не понимали. Предки подготовили их для нас, как конструктор. А здесь нужны были именно знания, мозги и опыт ведущих ученых поздней Утопии. Таких, как сам Сумрак.

То же самое касалось остальных Репликаторов и технических артефактов. Часть я разобрал ради ценных материалов, другие оставил для изучения, но все оборудование «Авроры» было настолько искажено влиянием А-энергии, что использовать его было невозможно. Как это делал Прайм и подчиненный ему механический муравейник, оставалось загадкой.

Я не рассказал Сталкеру о настоящей цели проекта «Аврора». Во-первых, тут же встал бы вопрос, как это стало мне известно, и пришлось бы говорить о поглощении памяти Прайма. А старые Инки умеют анализировать и мгновенно просчитают, с помощью какого Генома я мог бы проделать подобный трюк.

А во-вторых, это было преждевременно, возможность создания онтоприонов из «живой материи» породила бы множество спекуляций и вызвала невероятное бурление среди Инкарнаторов. Пришлось бы говорить тогда и о проектах «Космо» — потому что только на ковчегах сохранилась материальная база, схема производства и подробная техническая документация «авроры». Фактически, если мы хотели довести дело Сумрака до конца, все следы вели к Миру-Кольцу, а дальше на поиски отчаливших в неизвестном направлении звездных кораблей. Гранд-координатор говорил, что один из них уцелел и может вернуться, это было лучшей зацепкой из всех имеющихся.

В целом затянувшуюся осаду комплекса и безумный рейд на Прайма можно было считать крайне удачным. Инки Города давно не брали подобных трофеев с одного объекта. Седьмая Когорта и группа Сталкера оставались здесь — дочищать подземные ярусы и изучать странные артефакты «Авроры», а мне пришло время возвращаться в Город.

Интерлюдия. Тимус

Солнце над Тимусом — как ослепительная клякса.

Льдинка сощурилась, глядя вверх. Интересно, без искажающего ореола на него можно смотреть так же, не опуская век? А что, если мир снаружи, это вообще…

Ожог незаметно толкнул ее в бок.

— Опять ворон считаешь? — прошептал он в ухо почти беззвучно.

— Ой!

Они вздрогнули, одновременно уставились вверх. Прямо над ними в размытой синеве появилось окно. Непроницаемый силовой купол, окружающий Тимус, дрогнул и раскрыл лепестки. Не сказать, чтобы это было экстраординарным событием, винтокрылы Легиона периодически привозили необходимое, но все-таки каждый гость привлекал большое внимание — потому что он приходил оттуда, куда им доступ был закрыт.

— Кто-то опять прилетел, — завороженно произнесла Льдинка, внимательно наблюдая за прорехой, на мгновение приоткрывшей кусочек неба с барашками облаков. Чистого, не размытого броней силовых полей, сквозь которые внешний мир вечно казался смутным расплывчатом миражом. О нем много рассказывали наставники, и оттого реальность, скрывающаяся за стенами академии бессмертных, манила еще сильнее. Внешний мир, разноцветные огни Города на горизонте, очертания исполинских, выщербленных Стен, линии монорельсов с мелькающими искорками капсул были излюбленной темой обсуждения в Тимусе. Наставники не скупились на ответы, но в их словах с самого начала чувствовалась некая недосказанность.

— Говорят, нас скоро начнут выпускать… туда.

Ярость фыркнула. Говорить об этом не полагалось, но все они были пленниками Тимуса. Они попали сюда не по своей воле. Ходили слухи о тех, кто пытался сбежать, периодически пропадали воспитанники, и их больше никто никогда не видел. Льдинка сама была свидетельницей парочки пугающих событий, и после них зареклась