Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

Никто не возразил.

Тело отнесли к основанию главного побега. Посадили в сидячей позе, скрестив ноги, ладонями на колени. Мох принял его медленно, в несколько приёмов. Сначала обтёк ступни, и под серебряной плёнкой ступни стали частью мха. Потом поднялся до колен, потом до груди. К закату из мха торчали только лицо и ладони.

Лицо продолжало слабо улыбаться — детской улыбкой, без цели и без памяти. Ладони лежали поверх мха, и на них проступили свежие серебряные узоры, которые теперь были частью древа, а не тела.

Лис сидел рядом весь день.

Мальчик не плакал. Ему было одиннадцать, и за последнюю неделю он прошёл больше, чем некоторые взрослые проходят за жизнь, и слёзы у него кончились ещё вчера у Обугленного Корня. Его правая ладонь лежала раскрытой на колене, и на коже пульсировал молодой узор, совпадающий ритмически с узором на моих ладонях.

К вечеру Лис тихо произнёс, обращаясь к побегу:

— Я выучу. Я выращу. Я дождусь, когда ты проснёшься разговаривать. Я не разбужу тебя раньше, обещаю.

Побег слабо дрогнул листьями — это согласие.

…

Девочку Кирена забрала к себе.

У Шестого Семени не было дома, не было фамилии, которую можно было бы назвать вслух, и Мудрец, который называл её «ученицей» три года, ушёл и больше не придёт. Аскер формально взял её на воспитание через деревенский круг, без споров и бумаг, потому что бумаг у нас тут не вели.

Её совместимость с узором упала до сорока процентов. Стала обычной. Пятый больше не звал, и в теле у неё отпустило то, что натягивало её как струну. Впервые за свою короткую жизнь она заплакала от простой, не предназначенной для великой цели тоски, ведь у неё больше нет ни задачи, ни имени, ни владельца её будущего.

Кирена обняла её, как обнимают дочь, которой у неё не было. Поздно вечером я видел через корни, как они сидят у огня в доме, и девочка рассказывает что-то шёпотом, и Кирена слушает, не перебивая.

Варган пришёл к побегу вечером, когда уже стемнело.

Он принёс своё копьё с которым ходил в Каменный Узел, и на Мшистую Развилку, и на встречу с Мудрецом. Положил его у ног вросшего в мох тела, потом сел рядом, скрестил ноги, и сказал одну фразу, обращаясь не ко мне, а к побегу:

— Лекарь. Я буду стоять, пока стою.

«Корневая Стойка» активировалась сама. Земля приняла его до щиколоток, и Варган сидел так всю ночь, не двигаясь, и к утру, когда первые зелёные блики кристаллов легли на мох, он вышел из стойки, выбрался из земли живым, отряхнул штаны и пошёл открывать ворота.

Деревня поняла, что у неё теперь есть не охотник и не воин — у неё есть страж.

…

Рен писал отчёт в мастерской Горта.

Кусок бересты лежал перед ним на столе, и карандаш в руке двигался медленно, потому что инспектор пятого Круга, двадцать лет служивший столичному протоколу, впервые в жизни писал отчёт, в котором правды было ровно столько, чтобы он прошёл, и ни граммом больше.

«Полигон ранга А функционирует, — читал я через плечо Рена. — Пятый Узел интегрирован в экосистему. Аномальная активность стабилизирована. Требуется невмешательство столицы сроком на десять лет.»

Он подписался. Передал бересту Вейле. Вейла скатала её в свиток и убрала в свою походную сумку.

Тарек с тремя охотниками ушёл в лес проверять старые ловушки. У него на поясе висело второе короткое копьё, и на обратной стороне древка был свежий насечённый знак, такой же, как у отца.

Горт сидел в мастерской.

На полке у него стояли «дедушка»-котёл, второй побег в горшке с разворачивающимся листом-запиской и осколок Таэна на деревянной подставке. Руки Горта больше не дрожали. Он достал чистый флакон, засыпал в него сухие ингредиенты, отмеряя по памяти, и поставил на жаровню.

Утренний эликсир для Лиса.

Мальчику теперь нужна регулярная поддержка каналов, потому что его вторичная сеть хоть и восстановилась за ночь, осталась уязвимой. Горт варил стабилизатор ранга D+, не глядя в записи, потому что после вчерашнего он не нуждался в записях для такой мелочи.

…

Лис лёг спать у побега.

Под голову он подложил свёрнутую куртку Горта — парень сам принёс её и подсунул, ничего не сказав. Мох был тёплым, и побег тихо дышал рядом, и рука тела, сидящего в мхе, лежала в десяти сантиметрах от лица мальчика.

Во сне к Лису пришёл я.

Я сел рядом с мальчиком в его сне, и сон этот был чище всего, что мы видели последние месяцы наяву.

— Соседушка, — произнёс я, и Лис во сне узнал меня сразу, без удивления. — У тебя теперь пациент. Он большой, и он долго спит, и будить его нельзя. Твоя работа — присматривать за ним. Смотри, чтобы никто не трогал. Смотри, чтобы побег рос. Смотри, чтобы Варган не засиделся в стойке дольше, чем надо.

Лис кивнул во сне серьёзно, как кивают взрослому врачу.

— Он проснётся когда-нибудь, — добавил я. — Через много твоих жизней, может быть. И тогда понадобится второй лекарь. Учись хорошо, соседушка. Горт тебя научит варить. Варган научит стоять. Кирена научит слушать. Я буду приходить изредка во сны, и приносить, что смогу.

— А я вас увижу? — спросил Лис.

— Ты меня уже видишь, — ответил я и улыбнулся, и в этой улыбке было что-то от прежней жизни.

Лис улыбнулся в ответ.

Я поднялся и пошёл обратно. Мальчик во сне увидел, как я иду к побегу, и как мох принимает меня, и как я растворяюсь в серебре, не уходя совсем, а становясь фоном, на котором теперь будет расти его детство и его зрелость, и его лекарство, и его собственные ученики, если они у него появятся.

Лис проснулся на рассвете.

На его правой ладони лежал узор. Концентрические круги прорисовались отчётливее, лучи удлинились на миллиметр, спираль у большого пальца подровнялась. Узор теперь был его, и это было видно по тому, как кожа под ним больше не светилась чужим светом, а грелась собственным, тёплым, живым.

Мальчик поднял руку и посмотрел на неё внимательно.

Потом он опустил ладонь на мох, рядом с рукой тела, сидящего у побега. Мох между ними серебристо дрогнул, соединяя два узора в один контур.

Побег над ними развернул новый лист.

И на этом листе ничего не было написано, потому что всё важное уже сказано, и теперь нужно просто расти.

Сергей Жуков