Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— это именно социальная функция, умение выстраивать отношения в социуме. Для тренировки такового умения нужно найти социум с самыми маргинальными личностями, такими как ты, Маслова. Это как отношения Сократа и Ксантиппы.

— Сократа и Кса… чего? — наклоняет голову набок Алена Маслова: — и кого ты только что маргиналкой назвала?

— Сократа и Ксантиппы. — терпеливо объясняет Юля Синицына, аккуратно поправляя свои очки: — жена Сократа, Ксантиппа славилась своей сварливостью, она была сплетница и постоянно ругалась на своего мужа, транжирила деньги и изменяла ему налево и направо. Друзья спрашивали у него, почему он не разведется, а он отвечал — «глядите, вот юноша, он хочет стать олимпийским чемпионом по борьбе. Кого он выберет своим противником? Того, кто слабее его и с кем удобнее бороться? Едва ли. Смотрите, он всегда выбирает сильнейшего себя, от которого наверняка получит тумаки и позор поражения, но этой ценой он купит новое мастерство. Вот так и я, имея самую сварливую жену во всей Греции, радуюсь, ибо обучаюсь на ней обхождению с другими людьми». Сократ говорил: «Женись непременно: попадется хорошая жена — будешь счастливым человеком, попадется плохая — станешь философом».

— Так. — говорит Алена Маслова: — я немного не понимаю, конечно, но мне кажется, что меня только что оскорбили. Несколько раз подряд. Слышь, Синица, это кто тут Ксантиппа, а⁈ Давай выйдем на раз, я тебе очки твои…

— Уймись, Маслова. — потягивается Маша Волокитина: — Синицына тебе фору что на площадке, что в коридоре даст. Кроме того, ты же Светку слышала — это она так тебя любит.

— Ничего себе она меня любит! То со сварливой женой сравнивает, то с Ксантиппой!

— Сварливая жена и Ксантиппа это одно и то же. — объясняет Алене Наташа Маркова: — ты чего, не поняла? Вот смотри, она же сказала, что у Сократа была сварливая жена…

— Это получается что дядя Саша у меня философ. — задумчиво говорит Марина Миронова, глядя в потолок: — потому что ему в жены тетя Тамара досталась. И вообще получается, что многовато философов в русских селениях…

— Ладно. — поднимает ладонь Виктор: — ладно, признаю, пример с Юлей и правда не очень вышел, хотя я могу объяснить. Давайте с простых примеров лучше начнем. Лиля! Бергштейн!

— Я! — вскакивает с места Лиля, резко проснувшись и оглядываясь вокруг. По залу прокатываются смешки.

— Проснулась, Спящая Красавица. — ворчит Валя Федосеева: — набегалась за день, кулёма…

— Вот Лиля точно знает зачем мы на самом деле играем в волейбол. — говорит Виктор: — Лиля, зачем ты в волейбол играешь?

— Потому что это весело! — откликается Лиля: — весело и прикольно! А еще мне Маша нравится! И ты, Витька. И Юлька, она такая холодная все время! И Аленка с Наташей, они мне все время такие интересные вещи рассказывают! Наташка показала мне как делать «запись на микрофон-повесу»! Она Холодкову под лестницей так делала!

— Лилька! Я же просила никому не рассказывать! — вскакивает Наташа с места: — ты чего⁈ Это же секрет!

— А! Точно! Секрет… — Лиля прижимает палец к губам: — вы от меня этого не слышали!

— … ладно. — говорит Виктор: — вот как с вами… ладно. Вернемся к теме разговора. Завтра важный день и… — он смотрит на девушек и понимает, что зря тратит слова. Он хотел произнести речь о том, что неважно, выиграют они или проиграют, важно то, что они будут играть и это будет весело. Что они пришли на площадку в свое время, потому что им хотелось играть. Просто играть и были неважны медали и кубки, премии и «спецраспределение» дефицитных товаров. В самой основе было желание играть. А еще важным было то, что они все вместе. Что они одна команда. И вся эта речь была направлена на то, чтобы девушки меньше волновались перед завтрашним матчем и быстрее заснули бы.

Но глядя на то как девушки спорят, ругаются, тут же мирятся, хихикают, прикрывая рты ладошками, как блестят их глаза и сверкают улыбки — он понял что они и не волнуются.

— И ладно. — говорит он наконец и садится. Смотрит на то, как Алена Маслова и Юля Синицына что-то обсуждают вполголоса, как довольно улыбается Валя Федосеева, как потягивается и зевает Маша Волокитина, как Лиля снова кладет свою голову ей на плечо и моментально засыпает…

— Что, Данила-мастер, не выходит каменный цветок? — понизив голос спрашивает у него Наташа Маркова: — не вышла речь Наполеона Бонапарта? Как там? «Солдаты! Сорок веков смотрят на вас с высоты этих пирамид!».

— Каменный цветок… не нужен тут каменный цветок. Самый лучший полководец тот, кому нет нужды отдавать приказания. — отвечает Виктор: — наши с тобой, Маркова, полки в полном порядке, готовы к бою. Посмотри на них. Они не суетятся, не нервничают, они спокойны и уверены в себе. Сейчас они разойдутся по своим комнатам, и никто не будет ворочаться полночи, испытывая бессонницу или переживая по пустякам. Мы с тобой молодцы, Маркова.

— Виктор? — к ним подсаживается Жанна Владимировна: — думаю, что девушкам уже пора спать, половина зевает в полный рот.

— Да, да. — кивает Виктор: — сейчас мы их по комнатам отпустим. Девочки! — повышает он голос: — все, на сегодня официальные безобразия закончили, все свободны. Советую лечь спать. Завтра встаете в свободном режиме, как выспитесь. Единого завтрака не будет, как кто проснется — спускайтесь в ресторан, там вас обслужат. Кто встал пораньше — собираемся здесь же, разомнемся, поболтаем и к одиннадцати будьте готовы. Всем все ясно? Вот и отлично. — он обводит взглядом помещение, убедившись, что все его слышали и кивает.

— Пожалуй и я пойду баиньки. — говорит он. Опять-таки можно быть «включить командира» и заставить всех разойтись, отдать приказ. Но это оставило бы нехорошее послевкусие от вечера и потом он уверен в девушках, они лягут спать вовремя. А за самыми отвязными остальные присмотрят.

— Спокойной ночи. — говорит он и выходит. Вслед за ним поднимается и Жанна Владимировна. Наташа Маркова смотрит как закрывается дверь за этими двумя и открывает свой блокнот с черной обложкой.

— Тааак. — говорит она: