Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

Мы облюбовали одну из небольших комнатушек на третьем этаже с единственным узеньким окошком, которое получилось прикрыть обнаруженным в коридоре пожарным щитом, и начали устраиваться на ночлег.

Вера принялась разбирать рюкзак, Напалм сотворил очередного светляка и пустил плавать под потолком. Тусклые отблески колдовского света выхватили из темноты голые стены со следами вырванной с мясом электропроводки и пятнами копоти. Но это нормально — крови не видно, уже хорошо.

— Сорок один, ем один, — достал из кармана шоколадный батончик пиромант и зашуршал оберткой.

Я внимательно глянул на него и поразился нескладной внешности. Долговязый, худощавый, с острым подбородком, длинным носом и крупным кадыком. Зависший над головой шар призрачного огня высветил не замеченную ранее отметину шрама на левой щеке. Шрама странного — будто расплавленным свинцом в лицо плеснули. Формой он слегка очертания африканского континента почему-то напомнил.

— Вечно ты всякую гадость ешь, — фыркнула Вера, которая на фоне приятеля смотрелась писаной красавицей. Да она, впрочем, и без такого "контраста" выглядела совсем неплохо. Пусть черты лица немного резковаты, но это обстоятельство к недостаткам отнести можно лишь с большой натяжкой. Скорее — на любителя мордашка.

— Это ты так говоришь, потому что фигуру блюдешь, — усмехнулся Напалм.

Я забрал у девушки припасенный для меня пенкоматрац, развернул его и выругался. Пока пожарный щит волокли, все перчатки в ржавчине перепачкал. А теперь еще и подстилку уделал.

— Если вам нас… ли в руку, это вафли "Кукуруку", — продекламировал в один присест расправившийся с батончиком пиромант.

— Напалм! — тяжело вздохнула девушка и, вытряхнув на ладонь из пластикового пузырька таблетку экомага, закинула в рот. — Хватит уже! Надоело.

— А я чего? Я ничего.

— Пошли, мне выйти надо…

— Зачем? — удивился парень.

— За надо! — повысила голос Вера. — Давай быстрее!

— Я-то тебя зачем сопровождать должен?

— Мне одной страшно. И темно там.

— А вот исландская синица, которая мороза не боится…

— Напалм!

Сладкая парочка вышла в коридор, я уселся на матрац, разулся и вытряс набившийся в ботинки снег. Потом, вспомнив добрым словом Смирнова, поменял носки и тяжело вздохнул. Вроде и прошли всего ничего, а сил не осталось даже до рюкзака доползти. Да и не хотелось уже ничего — ни есть, ни пить.

Спать?

Спать не хотелось тоже. Слишком вымотан и взбудоражен.

Я задумчиво похлопал себя по карману с таблетками, но, не считая зверской усталости и гудевших с непривычки ног, с самочувствием был полный порядок. А значит, смысла травиться никакого нет. Лучше завтра с утра для профилактики приму.

Вскоре вернулись Напалм и Вера, я повалился на матрац и попытался задремать. Ничего из этой затеи, естественно, не вышло.

Было мне холодно и страшно. Или страшно, потому что холодно?

Да без разницы уже.

В итоге я помог пироманту расчистить от снега небольшой пятачок в самом центре комнаты, и Напалм запалил неведомо откуда притащенные деревяшки. Вера как-то незаметно задремала, а мы так и остались сидеть у огня.

Мне б тоже прикорнуть, но сна ни в одном глазу. И есть, как на грех, захотелось.

Голодным не уснешь? Ну-ну…

Хотя ничего удивительного: весь день на голодном пайке, только утром и удалось нормально перекусить. Чай у Смирнова не в счет. Пара печенюшек на полноценный ужин, как ни крути, не тянет. На полдник разве что.

— Слушай, Напалм, а есть у вас чего-нибудь из съестного?

— О, вот это по-нашему! — оживился парень, которому, видимо, просто было лень заниматься готовкой для себя одного. — Сейчас чаек замутим!

— А посущественней чего?

— И посущественней будет, не беспокойся.

Пиромант отцепил от рюкзака небольшой чайник, достал пару вложенных друг в друга алюминиевых стаканчиков и вышел в соседнюю комнату набрать снега. А когда вернулся, чайник на костер ставить не стал, просто приложил к нему ладонь — и вскоре неплотно прилаженная крышка начала подпрыгивать, выпуская пар.

— Опа! — удивился я. — Удобно.

— А то! — гордо фыркнул Напалм, кинул в стаканчики по чайному пакетику и разлил кипяток. — Сахар?

— Давай.

— Бутербродами обойдемся или курицу разогреть?

— Да бутербродов хватит, я думаю.

Парень вытащил из рюкзака целлофановый пакет, развернул его и протянул мне два бутерброда с колбасой и сыром.

— Чем богаты, как говорится, — усмехнулся пиромант, уселся на свой матрац и подул на чай. — Ничего, жить можно.

— Нормально, — согласился я, чувствуя расходящееся по телу тепло. Да и в комнате стало вовсе не так холодно, как раньше. Неужто пироманта работа? — Вы, вообще, частенько за стеной бываете?

— Издеваешься? — чуть не подавился бутербродом парень. — Я вообще второй или третий раз из Форта выбираюсь!

— И вас мне в проводники подрядили?!

— Ну Вера-то частенько по работе в командировки мотается. И в Туманный гоняли, и в Северореченск. На днях из Города вернулась, это я невыездной. — Напалм отпил чаю и вздохнул. — Да и работодатель наш какой-то в этом деле интерес имеет. Тут уж есть опыт, нет опыта — под козырек и пошел копать отсюда и до заката.

Личностью работодателя я интересоваться не стал. Ни к чему это. Совершенно излишняя для меня информация. Наверняка из Дружины какая-нибудь шишка. Или из Гимназии. Да оно и неважно. Главное — Бородулина в Форт целым и невредимым приволочь. Ну и самому при этом головы не лишиться. А это, как погляжу, здесь легче легкого. Если прямо на окраине приключения начались, что же на Северной промзоне тогда будет?

Вот засада…

— Слушай, Евгений, — Напалм расправился с бутербродами, допил чай и развалился на передвинутом к огню пенкоматраце, — а как, вообще, ясновидящими становятся?

— В смысле как? — опешил я.

— Ну ты же стал им как-то…

— Кто б еще мне сказал, как это произошло. — Я вытащил из кармана проволочное колечко "щелкунчика" и, сковырнув пломбу, надел его на средний палец правой руки. Кожу уколол разряд магической энергии, но стоило повернуть немудреный амулет узлом внутрь, и неприятные ощущения моментально пропали. — Как сюда попал, устроился в контору при Городском совете по закупу продовольствия у селян. Поехал в командировку, меня на второй день и прихватило. Думал, все — хана, но нет, выкарабкался. Ребята из "Западного полюса" помогли.

— Сейчас "Западный полюс" уже не тот, — печально вздохнул парень и вытянул руки к огню. — Я к чему спрашиваю, мне вот всегда огонь нравился. С самого детства. И у других пиромантов интересовался, у всех такая ерунда. Ты, может, тоже чувствовал чего? Еще там?

— Не-а, — поежился я от неожиданного озноба. Сквозняком потянуло или нервы? — Нормальным ребенком был. Обычным. Ничего выдающегося: учился так себе,