Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

той информации, которой снабдил меня Союз колоний, такие варианты не рассматривались. Из этой информации – я ознакомил с ней всех колонистов Роанока до одного – следовало лишь то, что Гау и конклав истребляют колонии, как только обнаружат их. Потому-то мы сидели целый год, не смея поднять головы.

– Его слова о том, что он намерен позволить вашим колонистам покинуть планету, вовсе не значат, что он так и поступил бы, – заметил Беркли. – Как бывший офицер ССК вы не можете не понимать ценности военной дезинформации и многообразия способов передачи ее врагу.

– Не думаю, что он рассматривал роанокскую колонию как врага, – возразил я. – Нас там было менее трех тысяч человек против четырехсот двенадцати боевых кораблей высшего ранга. У нас не было ровно никаких средств для обороны, и Гау не получил бы никакого военного преимущества, если бы обманом заставил нас капитулировать, а потом уничтожил бы иным способом. Это была бы немыслимая жестокость.

– Вы что, не знаете, насколько жестокость с точки зрения психологии важна в войне? – возмутился Беркли.

– Это я хорошо знаю. Вот только из той информации, которой снабдил меня Союз колоний, не было понятно, является ли жестокость неотъемлемой частью психологической характеристики генерала или же его военной тактики.

– Вы много чего не знаете об этом генерале, – вставил Батчер.

– Не смею отрицать, – сказал я. – Именно поэтому я и решил, что, имея с ним дело, будет полезнее руководствоваться своей собственной интуицией. Но я вроде бы припоминаю, будто генерал сказал, что до того, как попасть на Роанок, он осуществил более трех десятков аналогичных операций. Если вы располагаете информацией об этих случаях и, в частности, о линии поведения генерала по отношению к каждой из этих колоний, можно было бы выработать определенное мнение о его представлениях, о чести и жестокости. У вас есть такая информация?

– У нас она есть, – рубанул Батчер. – Но мы не имеем права предоставить ее вам, поскольку вы временно отстранены от своей должности.

– Это я отлично понимаю, – кивнул я. – Но, скажите, имелась ли у вас такая информация, когда я еще находился на своем посту?

– Вы намекаете на то, что Союз колоний скрыл от вас информацию? – в очередной раз взвился Беркли.

– Я ни на что не намекаю. Я задал совершенно прямой вопрос. И утверждаю, что в условиях крайней скудности сведений, предоставленных мне Союзом колоний, я мог руководствоваться лишь своим собственным здравым смыслом. Таким образом мне удалось получить дополнительную информацию, с которой я вас сейчас знакомлю.

Я взглянул в глаза Сцилларду.

– С моей точки зрения, согласно моему жизненному опыту и моему знанию людей и других разумных существ, генерал Гау – очень достойная личность.

Сциллард ненадолго задумался.

– Как вы поступили бы, администратор Перри, если бы флот Гау появился в вашем небе прежде, чем Союз колоний успел бы осуществить свой план диверсии?

– Вы спрашиваете, сдал ли бы я колонию?

– Я спрашиваю, как поступили бы вы.

– Я принял бы предложение Гау. И позволил бы ему эвакуировать колонистов Роанока на территорию Союза колоний.

– Значит, вы сдали бы колонию врагу, – веско произнес Батчер.

– Нет, – возразил я. – Я остался бы оборонять Роанок. И почти уверен, что моя жена осталась бы со мной. А также любой, кто пожелал бы остаться на верную смерть.

«Кроме Зои», – мысленно добавил я, хотя мне чрезвычайно не понравилось возникшее в тот же миг видение Хикори и Дикори, волокущих рыдающую и отчаянно сопротивляющуюся Зои в трюм межзвездного транспортника.

– Это пустые слова! – рявкнул Беркли. – Нет колонистов, значит, нет и колонии.

– С этим я согласен, – сказал я. – Но даже одного колониста хватит и для того, чтобы объявить, что колония жива, и для того, чтобы умереть во славу Союза колоний. Я несу ответственность перед колонией как таковой и в равной мере перед колонистами, которые ее населяют. Сдать колонию Роанок я не согласился бы. Но в то же время сделал бы все, что в моих силах, чтобы спасти колонистов. Если рассуждать здраво, две с половиной тысячи колонистов способны сопротивляться громадной армаде космических крейсеров ничуть не с большим успехом, чем один-единственный. Моей смерти было бы вполне достаточно, чтобы СК мог представить события подобающим образом. А если вы, полковник Беркли, думаете, что я обрек бы на смерть хотя бы еще одного колониста Роанока, чтобы вы могли поставить в своей тайной бухгалтерии нужное количество галочек, потому что иначе гибель колонии будет неубедительной, то вы безмозглый дурак и последняя сволочь.

Беркли уставился на меня с таким видом, будто был готов опрокинуть стол и вцепиться мне в горло. Сциллард сохранял все то же непроницаемое выражение, с каким сидел на всем протяжении допроса.

– Что ж, – сказал Батчер, пытаясь вернуть себе контроль над ходом событий, – думаю, что вы, администратор Перри, ответили на все интересовавшие нас вопросы. Можете идти и дожидаться решения нашей комиссии. До оглашения решения вам не разрешается покидать станцию «Феникс». Вам понятно?

– Чего тут не понять? – ответил я. – Только скажите, должен ли я подыскать какое-нибудь жилье?

– Не думаю, что вам придется ждать так долго, – сказал Батчер.

– Как вы понимаете, все, что я слышал, исходит из неофициальных источников, – сказал Трухильо.

– Конечно, – ответил я. – Тем более что в нынешнем положении я не рискнул бы доверять официальной информации.

Трухильо кивнул:

– Полностью с вами согласен.

– Так что же вам удалось узнать? – спросил я.

– Дела плохи. И становятся все хуже.

Мы вчетвером – Трухильо, Кранджич, Беата и я – сидели за угловым столиком в лучшей, по моему мнению, военной забегаловке на всем Фениксе, той, где готовили несравненные бургеры. Естественно, мы заказали по штуке, но они успели совсем остыть, пока мы разговаривали.

– Что же означает «плохо»?

– Недавно по Фениксу нанесли ночью ракетный удар, – пояснил Трухильо.

Я пожал плечами:

– Это не плохо, это глупо. У Феникса самая мощная из всех человеческих планет противоракетная оборонительная система. Через нее не проскочит ничего крупнее сливовой косточки.

– Вы правы, – ответил Трухильо. – И это известно всей вселенной уже более ста лет. Не было ни мелких, ни массированных нападений на Феникс. Да и это нападение нельзя считать серьезным. У него была единственная цель – дать понять, что ни одна человеческая планета теперь не может считать себя в безопасности и что нас ждет возмездие. Довольно внушительное заявление.

Я задумался и наконец-то откусил кусок от своего остывшего бургера.

– Возможно, нападению подвергся не только Феникс.

– Не только, – подтвердил Трухильо. – Мне сказали, нападению практически одновременно подверглись все колонии.