"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

Глава 8. Ювелирная фабрика

Впрочем, до ночи еще далеко: день только начался. К восьми, забрав свою Розу, барон фон Гирс уехал на фабрику, и дом погрузился в тишину. Абсолютную тишину, потому что было сегодня воскресенье, и учителя не приезжали. Большинство слуг ушли в церковь (так здесь принято, оказывается), да и у меня числился вообще-то выходной – хотя я все равно осталась дома.

Мы как раз гуляли с Надюшей по парку – когда, чудом не сбив цветочную клумбу, у ворот с визгом затормозило авто. Приехала Кики с семейством. Я слышала уже, что младшая сестра моего нанимателя замужем, и что у нее двое детей – девочки-близняшки, года на три младше Надюши. Супругу же Кики было лет тридцать: моложавый, симпатичный мужчина с вихрастыми рыжими волосами.

– Когда ты садишься за руль, сердце мое, я сей же час вспоминаю, что так и не составил завещание… – выбравшись с пассажирского места, первым делом заметил он.

– Ах, душа моя, ну какое завещание? – отмахнулась Кики. – Все твои деньги, конечно, достанутся мне!

Они нежнейше улыбнулись друг другу и под руку вошли в ворота парка. Что любопытно, Надюша, даже отбросив книжки, бросилась им навстречу вперед меня – кажется, она едва сдержалась, чтобы с разбега не повиснуть на шее тетушки.

– Наденька, девочка моя, – обрадовалась ей и Кики, расцеловав в обе щеки, – ты растешь не по дням, а по часам – скоро меня перегонишь! Папенька, конечно, не дома? Ну и не расстраивайся – смотри, что я тебе привезла.

А привезла она чудеснейшую куклу ростом почти что с саму Надю: девочка тут же расцвела, обрадовавшись игрушке, да и я, кажется, влюбилась в тетушку Кики – до ужаса мне захотелось рассмотреть эту куклу во всех деталях. Но это после…

– Марго, как я рада вас видеть!

Я удивилась, что Кики не забыла мое имя. Помнится, мадам Лобанова, другая родственница Нади, и не поинтересовалась, как меня зовут.

– Вижу, вы совсем поправились, Марго?

– Да, к счастью, – искренне улыбнулась я. Кики так лучилась хорошим настроением, что не улыбаться в ответ ей было сложно. Я даже сама предложила: – пойдемте скорее в дом, мы как раз собирались обедать.

Обедали в парадной столовой на первом этаже, куда нам с Надей прежде путь вообще-то был закрыт. Гувернантке, наверное, и нет места за хозяйским столом (ох уж эти буржуйские условности), но я о том вспомнила только за десертом – и то случайно. А господа Вишняковы – такую фамилию носили родственники – не намекнули ни о чем даже взглядом. Да и гувернантка их собственных девочек тоже обедала с нами.

Люди они были замечательные, и обед прошел в самой радушной атмосфере – даже у Нади глаза горели. Супруги шутили меж собой и нахваливали стол, мы со второй гувернанткой тоже изредка вставляли слово. Что касается близняшек, то ими с удовольствием занималась Надя. Пользуясь тем, что старше, она учительским тоном велела им не шуметь за столом и ровнее держать спину. Удивительно, но командовала она отлично и с явной любовью к этому делу. Я даже испытала небольшое дежавю, когда Надя прихлопнула ладошкой по столу и наставительно выговорила одной из кузин:

– Запомни, Лиззи, когда я говорю, ты должна слушать, а не смеяться!

Гены забавная штука, н-да…

А после обеда, едва мы вышли из столовой, раздался телефонный звонок. Спросили, как ни странно, господина Вишнякова.

– Это Георг наверняка, – со вздохом прокомментировала Кики, когда ее муж вышел. – Мишель управляющий на фабрике, правая рука моего дорогого братца. Георг его из-под земли достанет, если будет нужно. В прошлом году он к нам первого января в пять утра отправил посыльного и велел Мишелю явиться.

– Выходит, и сам Георгий Николаевич был в это время на фабрике?

– Был, – сморщила нос Кики. – Считает, раз он несчастлив в семейной жизни, то и никто вокруг не имеет права радоваться. А впрочем, оставим моего дорогого братца: пойдемте со мной, Марго, я вам тоже кое-что привезла…

Я отнекивалась, но любопытство взяло верх, и я позволила отвести себя снова во двор – к машине, с пассажирского сиденья которого Кики сама достала большую круглую коробку. С великолепной бархатной шляпкой глубокого винного цвета и пушистыми перьями на боку.

– Ой, не стоило, это совершенно ни к чему…

– Вам не нравится? – расстроилась Кики. – А я влюбилась в нее тотчас, как увидела. Неделю страдала, что винный цвет – это совсем не мое. Я в такой шляпке буду выглядеть, как больная чахоткой. А потом вспомнила о вас! К вашим рыжим волосам, Марго, она подойдет как нельзя лучше! Ну примерьте хотя бы, прошу вас!

Я примерила. И не без удовольствия, надо сказать: в волшебном шкафу в моей ванной были совершенно чудесные шляпки – но злючка-Яков отправил мне только пару самых скромных.

А вот Кики меня понимала.

– Вам так идет, Марго… – ахала она, крутясь рядом, – оставьте ее себе, ну ради меня!

– Я не могу. Боюсь, ваш брат не одобрит…

– Ах, ну при чем здесь мой брат? – невинно хлопнула Кики пушистыми ресницами. – Самый обыкновенный дружеский подарок! Если хотите, вы тоже можете подарить мне что-нибудь – я буду совершенно не против!

До чего же забавная дамочка, – удивлялась я и продолжала улыбаться. – Будь она из моего времени – я бы с удовольствием с ней подружилась.

– Мне нечего вам подарить, – только и развела руками я.

Но Кики быстро нашлась и полезла в ридикюль. Откуда извлекла мой собственный айфон… Я о нем уже забыла, признаться. А ведь и правда: в последний раз я его видела перед тем, как глупышка-Кики меня переехала.

– Вы можете подарить мне это зеркальце! – счастливо заключила она. – Совершенно очаровательная безделушка. Вы ее обронили, когда… ну, вы помните.

– Да, я помню.

– Такая прелесть! Откуда она у вас? Из Венеции?

– Почти…

Кики и правда влюбилась в мой айфон, даже в руки мне его отдала нехотя. Не работает уже, конечно: заряд кончился. И что-то мне подсказывало, что в 1913 я не найду сетевой адаптер даже в Китае.

В общем, глаза Кики так лучились мольбой, что скрепя сердце я отдала его ей.

– Вижу, вам очень нравится, Кики, этот… это зеркальце. Буду рада, если и вы примите от меня подарок.

Эх… «зеркальце» было восьмого поколения. Я даже кредит за него еще не выплатила. Но Кики так по-детски радовалась, что и я улыбалась ей вполне искренне.

А потом мы обе увидели,