"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

Она жива и здорова, слава богу. Так же, как и папенька. От них вчера лишь пришла открытка из Бадена. А впрочем… в каком-то смысле вы и правы. Я как Надюша: совсем не знала своей матери. Ваша тезка и моя матушка – та еще ветреница, сказать по-правде. Ей было семнадцать, когда она без памяти влюбилась в нашего папеньку, Николая Драгомирова, журналиста и подающего надежды молодого писателя. Папеньке уже шестьдесят три – а он все еще продолжает подавать надежды. Наш дедушка был резко против этого брака, а матушка в один прекрасный день взяла да и сбежала из отчего дома. Они уехали в Европу: обвенчались в Париже, жили какое-то время на юге Франции. В Монако на свет появился Георг, и братцу еще месяца не исполнилось, когда моя матушка-кукушка отправила его с кормилицей в Россию. К дедушке. Своим плачем он мешал нашему отцу писать романы. Через два года та же судьба постигла Гришу, а еще через девять лет – меня. Правда, в отличие от братьев, я родилась в Бицау. Вы знаете, где находится Бицау?

– По-правде сказать, нет…

– Вот и я не знаю, – развела руками Кики. – А я там родилась.

Оторвав взгляд от дороги, я поглядела на Кики и сочувственно покачала головой. Кажется, у нее с братьями детство было не менее печальным, чем у Нади.

– С тех пор вы ни разу не видели вашу мать?

– Ну что вы – конечно видела! Примерно раз в пять лет матушка начинает бракоразводный процесс с папенькой. Со скандалом, оповестив все газеты, она приезжает в Россию и ровно два месяца сжигает в камине каждое пришедшее от отца письмо. Потом за нею приезжает папенька, и… ох, лишь Шекспир в силах описать глубину той драмы, что происходит здесь в такие дни. Зато потом наши родители снова наглядеться друг на друга не могут – и уезжают в очередное свадебное путешествие.

– Вижу, вы обижены на родителей… Георгий Николаевич поэтому носит фамилию деда? Тоже из-за обиды?

Кики с сомнением пожала плечами.

– Я об этом не думала. Наверное. Георг всегда был таким – жестким и принципиальным. А еще заносчивым без всякой меры: вечно ему надо быть первым и лучшим. Собственно, и он и был лучшим. В учебе, в делах, в отношениях с девицами… – она понизила голос до шепота: – скажу вам по секрету, Марго, когда Георгу было пятнадцать, он соблазнил мою гувернантку!

Ну точно. Я же говорила о тараканах? А у моего нанимателя фетиш гувернанток. Спасибо тебе большое, милый братец Яша: надеюсь, ты икнешь сейчас особенно громко.

А Кики тем временем неспешно рассказывала все более и более интересные подробности о своей семье:

– Лишь в одном Георг не был лучшим – в ювелирном деле! Точнее, как я и говорила, он в нем полный ноль. Ни спроектировать что-то оригинальное не может, ни даже работать с материалами. У него никогда не было усидчивости для таких занятий. Это второй мой брат, Гриша, сутками мог не выходить из мастерской, пытаясь усовершенствовать свою технику – и Георг его за это ненавидел.

– Ненавидел… – эхом повторила я. – Кики, я совсем мало знаю Георгия Николаевича, и еще меньше его брата – но мне показалось, что ненависть у них взаимная. Это ведь как-то связано с Надиной матерью?

Я снова отвлеклась от дороги и увидела, как быстро и опасливо взглянула на меня Кики.

– Боже мой, не знаю, зачем я вам все это рассказываю… – посетовала она. – У вас талант, Марго, выпытывать тайны! Хорошо, слушайте. Только поклянитесь, что не станете сплетничать о нас с соседями!

– Клянусь! – пылко заверила я. Яша ведь мне не сосед.

– Это давняя история, Марго. Та женщина, Надина мать, она не была хорошим человеком. Это она поссорила Георга и Гришу. Мои братья оба учились ювелирному делу в Европе, как дедушка. Но Георг, поняв, что первым в этом мастерстве ему все равно не быть, вернулся домой уже через полгода. Якобы его за дебош выгнали, не позволив учиться любимому делу. А Гриша остался. Учился почти шесть лет – а вернулся с невестой. Она была не нашего круга: дочка нищих эмигрантов, как клещ вцепилась в богатого наследника. Сразу не понравилась ни мне, ни родителям: маменька ее особенно невзлюбила. Дедушка, единственный разумный человек в нашей сумасшедшей семье, долго пытался вразумить обоих моих братьев – бесполезно. Георг, представьте себе, решил, что влюблен в невесту брата! И эта особа сопротивлялась его напору недолго. Она бросила Гришу и сделалась невестой Георга.

Меня словно громом поразило от этих слов. Я, признаться, много чего передумала о Надином отце, но почему-то мысль, что он мог повести себя настолько мерзко и подло, меня до сих пор не посещала…

– Это правда? – не желала верить я. – Брат отбил невесту у брата?

– Увы. Георг, как видите, тоже похож на нашу мать: унаследовал ее редкостный эгоизм. Если он чего-то хочет, то добивается этого. А чувства прочих людей – побоку. Он всегда таким был.

– Поверить не могу… Тогда и началась их вражда, наверное?

– Нет, – отмахнулась Кики. – Нужно знать Гришу. Он полная противоположность Георгу, он почти святой. По крайней мере, был таким десять лет назад. Он простил их. Мне сказал, мол, ну что ж, сердцу не прикажешь; Георга поздравил со свадьбой, а этой особе пожелал счастья и поцеловал ручку на прощание. Мне тогда было пятнадцать, я хорошо все помню. Гриша разве что на венчание не остался: снова уехал учиться ремеслу, теперь на Восток.

– А потом?.. – настырно расспрашивала я, уже зная, что ничем хорошим эта история не кончилась.

– Семейная жизнь у моего братца сперва шла неплохо, лгать не буду. Родилась Наденька, Георг даже сделался мягче, добрее. Все было неплохо, да. Пока не вернулся Гриша. Он вернулся другим, совершенно другим. За эти четыре года он возмужал по-настоящему, успел сделать себе имя, как ювелирному мастеру, да и брату уже мог дать отпор. А Георг… что-то ему там показалось. То ли Гриша не так посмотрел на его жену, то ли жена на Гришу. Он нанял детективов – следить за женой. А те доложили, что она регулярно бывает в гостинице, где остановился Гриша. О том, что было дальше, я не могу говорить без слез, простите, Марго…

Мы уже приехали, я остановила автомобиль у ворот, но прервать разговор – боялась. Кажется, Кики единственная, кто мог рассказать правду о Надиной матери. Лишь бы ее не спугнуть.

– Это было