Джо 6 - Харитон Байконурович Мамбурин

Это была беспроигрышная стратегия двух вариантов, один из которых зависел от восточника, а второй уже от Гогена, вышедшего на связь с Соурбрудами… но они потеряли безумца Дино Крэйвена. Казалось бы, невелика беда, кому нужен псих, у которого на счетах осталось не так уж и много золота? Но… всё покатилось к чертям так быстро, что Захребени едва успел вывести их всех троих из-под удара. Хоть готовиться начал сразу после смерти Халила. Час назад по амулету, доставшемуся от заносчивого старика, он услышал от одного из своих верных людей, что волшебник, просто вышедший к его людям в Багайзене, за пять минут успел договориться с ветеранами, прекрасно знающими, что золота у «Горбыля» на следующую выплату нет.

— Я… ик… теперь… пнима-аю Хали-ла… — пробормотал Гоген, роняя голову на подставленную руку, — Шту… ик!..рм. Д-да…

— Чего? — толстокожий Богун, которому скучно было сидеть просто так, запросто ляпнул вопрос. На что получил неожиданный и удивительно внятный ответ.

— Я… говорю, — Захребени, испытав неожиданный прилив трезвости сознания, даже голову поднял от стола, — Что Халил был… прав. Тут не паутину надо было… плести. Бить надо было. Насмерть. Внезапно. А ведь это… он виноват. Были у меня мысли… были. Но нет… колдун желал захвата. Он хотел всего. А что в итоге? Пуф!! И нет колдуна.

— И золота нет, — уловивший лишь последнюю часть бывший крестьянин важно кивнул, — Бедные мы теперь. Денег мало осталось. Что делать будем?

— У неё спроси… — с злой усмешкой кивнул Гоген на боязливо ежащуюся Элизию, — Это ведь она… ик!..деда своего… потеряла.

— Да я! — нервничающая девушка, носящая по своему обыкновению простое белое (легкозадирающееся) платье, вскочила, выбежав на середину снятой ими комнаты гостиного дома, — Я же…

Наверное, она хотела что-нибудь соврать в свое оправдание, как поступает абсолютное большинство женщин для защиты своего честного имени, но вместо слов сумела сделать кое-что совершенно иное — она загорелась.

Ну не вся, только платье, зато сразу и всё.

Секунду блондинка оторопело смотрела на это дело, а затем, издав сумасшедший визг, принялась метаться по комнате. Пока пьяный в кракозябру Гоген лишь моргал, пытаясь понять, чем вызван этот экспромт и что именно им Элизия хотела сказать, практичный крестьянин, поймав горящую и завывающую женщину, начал сдирать с неё пылающую тряпку. Это у него получилось быстро и решительно, оставив девушку лишь… в целой россыпи золотых украшений и цепочек, включающий в себя чуть ли не целое монисто на шее, а также браслетов на руках. Даже на животе обнаружился шикарный поясок из драгоценных металлов с немалыми камнями на нем.

— Смотри-ка! — аж крякнул Богун от такой находки, — Да она…

— Снимите! Снимите!! — уже не горящая девушка продолжала корчиться и цепляться за ценности, — Жжется! Больно! Быстрее!!

— Ты их что, у нас украла?!! — рявкнул, подскакивая к ней, мигом протрезвевший Захребени. Ответа он ждать не стал, сразу вцепившись в одну из драгоценных вещей, но тут же с проклятием отдёрнул голую руку — та жглась. Сильно.

— Помогите!!! — издала подгоревшая блондинка совсем уж пронзительный визг. Подчиняясь извечному мужскому инстинкту, оба её товарища, предусмотрительно похватав тряпки (наемник просто воспользовался боевой рукавицей), начали оперативно сдирать, ломая, опасные украшения. Метнувшись к окну, Захребени, совсем не желающий пожара, схватил мятый медный таз, а затем споро покидал в него дымящиеся на полу зачарованную бижутерию, пока Богун обнимал обожженную в разных местах, с наполовину выгоревшей прической, бардессу.

— Что это за хрень такая⁈ — потребовал он у неё ответа, но та лишь хныкала от боли, ёжась в руках крестьянина. Ей определенно было очень больно.

Тем временем, лежащие в тазу драгоценности начали раскаляться, наливаясь красным светом. Захребени, поняв, что дело совсем швах, уже было метнулся к окну, чтобы вышвырнуть опасную дрянь, но не успел. Драгоценный металл, собранный в дешевом медном тазу, взорвался, изрыгая облако густого дыма и откидывая наемника к двери.

БАБАХ!

Всех, находящихся в не таком уж и большом помещении, порядком оглушило. Пока люди возились на полу, по комнате расплывался удушливый густой дым, воняющий серой, паленой шкурой и, почему-то, человеческими нечистотами. После того, как Гоген и Хохмель немного очухались, а Элизия вновь начала стонать от ожогов, их взглядам предстало висящее в воздухе нечто.

Единственным приличным эпитетом этому могло послужить только утверждение, что оно было небольших размеров. Во всем остальном, оно было чудовищно, отвратительно, неестественно, мерзко, душераздирающе неправильно и до усрачки коряво, нарушая своим существованием все законы природы. Даже бывалого пьяного наемника, видевшего в своей жизни самую разную дрянь, тут же начало серьезно тошнить, когда его разум всё-таки смог впитать в себя этот ужасный образ. В немом шоке троица людей пялилась на витающую в воздухе неведомую мерзость, пока не раздался скомканный, изломанный, но по-прежнему знакомый голос, что раздался от пришельца:

— Ну что, не ждали? Хе-хе…

Вслед за этой фразой умопомрачительное извращение внезапно перестало парить, вязко и гулко шлепнувшись в задребезжавший медный таз.

Все тут же начали блевать, содрогаясь как от конвульсий, так и от охватившего их ужаса.

Глава 18

Крысиные бега

Жизнь постоянно сталкивала меня с наемниками. Обычно, это не нравилось ни жизни, ни мне, ни наемникам, но деваться тоже было некуда. Как минимум, я прекрасно себе представляю, что из себя представляет среднестатистический наемник, причем, неважно в какой эре, каком мире и в каком состоянии. И знаете, что самым первым я сообщу вам, дамы и господа? Наемники не радуются жизни. Их все хотят убить.

Что я имею в виду? Да всё просто. Говорят, что эти люди продают насилие за деньги, но это неверный взгляд на профессию. Они продают свою шкуру и свое умение портить чужие шкуры. Рисковать жизнью — крайне неблагодарная работенка, потому что обычно продажные мечи швыряют туда, где не хотят терять своих. Если вы думаете, что наемник — это такой лихой кабальеро с полными карманами золота, который выручит вас за деньги в любой ситуации, то нет. Он всего лишь бродячий пес, озлобленный и недоверчивый, не нашедший себе иной жизни. Чаще всего — бывший солдат, не умеющий ничего, кроме войны.

— Итак, будь я бывшим солдатом, куда бы я сбежал? — бубнил я, покуривая трубку, — Между наемником и бандитом не так много разницы, особенно у тех, кто уже разыскивается. Наш Гоген как раз из таких…

Узнать о Захребени следовало гораздо раньше, но я не воспринимал это имя всерьез даже после того, как узнал, что прохвост набрал целую армию своих собратьев