Дрянь с историей - Дарья Андреевна Кузнецова

Серафим на выходе подал спутнице руку, и она подцепила его под локоть здоровой рукой. Глупо соблюдать нарочитую дистанцию, когда их всем факультетом почти поженили.

– Интересно, как в тебе такая вот потрясающая щепетильность уживается с расчётливой жестокостью? – рассеянно заговорила Ева.

– Где ты нашла щепетильность? – озадачился он.

– Ты не рассказал Васнецову, что Егор сам выпустил тварь. У него могли быть от этого проблемы.

– А, это… Последнее дело жаловаться вышестоящему начальству на своего подчинённого. Тем более выводы он уже сделал.

– И всё-таки?

– Привычки и принципы – одно, а характер – другое, – хмыкнул он в ответ.

– Ну как-то же при таком характере сформировались такие привычки! – Ева уже всерьёз заинтересовалась поднятой темой и ответами спутника.

– С тех пор характер здорово испортился, а привычки – остались, – со смешком пояснил Серафим.

– Да уж, за столько лет… – Она передёрнула плечами.

Вопрос возраста Дрянина и его биографии они не поднимали с того разговора, когда он упомянул Волну, но мысли Евы порой возвращались к этому обстоятельству. К попыткам осознать, что этому мужчине уже больше полутора веков. Очень сложных и насыщенных полутора веков. Но информация никак не хотела укладываться в голове, и Калинина каждый раз малодушно переключалась на что-то ещё.

– Не столько годы, сколько… Смерть вообще не улучшает характера.

– Да ладно, некоторые, наоборот, просветляются после клинической смерти, исправляют ошибки, – заметила Ева. – Или… подожди, ты же уже говорил об этом и называл себя покойником! Почему? Мне кажется, для мертвеца ты слишком деятельный.

– Привычка, – усмехнулся он. Несколько мгновений поколебался. – Когда пришла Волна, я был смертельно ранен. В грудь навылет. Тогда такое не лечили, даже если хирург был рядом. Все, кто меня исследовал за эти годы, сходятся в одном: я стал тем, чем стал, именно поэтому.

– А вот эти два… существа? – осторожно спросила Ева. – Ты их ещё странно называешь Муркой и Мурзиком.

– А с ними вообще чёрт ногу сломит. – Улыбка неожиданно потеплела. – Никто так и не понял, во что именно они превратились и что собой представляют.

– Превратились? А кем были до? – растерялась она.

– Пара котят, чёрный и белый, совсем маленькие, слепые ещё. Бог знает, как они там оказались, я подобрал, под китель сунул, чтобы не затоптали, а тут и прилетело. Наверное, их тоже убило.

Остаток пути до общежития проделали в молчании. Серафим выглядел невозмутимым, да и с чего бы ему нервничать, для него не произошло ничего нового, а Ева пыталась связать воедино сложившийся образ Дрянина и новые факты о нём. Получалось плохо, но больше потому, что покоя не давала одна мысль: очень хотелось посмотреть на него такого, каким Серафим был до всех этих событий. Если наружность прекрасно отражала маска, то всё остальное, наверное, здорово изменилось. Он и сейчас был чертовски хорош, даже со всеми своими недостатками, а уж тогда, без них… Красавец, благородный, сострадательный – заметил же и пожалел котят! Просто девичья погибель, а не мужчина.

– А теперь рассказывай, – велел он, пропустив Еву в свою комнату и закрыв за собой дверь.

– О чём ты? – спросила женщина. Она так задумалась, что не обратила внимания, куда шёл Серафим и куда привёл её.

– Что у тебя с силой и почему ты не справилась с полосатиком?

– А, это. – Она вздохнула и опустилась на край кровати. Выразительно потянула за край браслета. – Думаю, дело в нём. Я не замечала до сих пор, оказывается, с ним запас сил восполняется очень медленно. Да я его тут и не трачу, когда бы заметить… Как он вообще работает?

– Понятия не имею, – поморщился Серафим. – Я хреновый теоретик. Но делают их плетельщики.

– Я тоже ничего не понимаю в этом, – призналась Ева. – Жаль. Может, если немного доработать, это бы решило мою проблему.

– Вряд ли.

– Почему ты так думаешь?

– Жизненный опыт. Такие проблемы не решаются так просто, – пояснил он. – Временные подпорки не решают проблему, а только загоняют глубже.

– Наверное, – неопределённо согласилась она.

Несколько мгновений Сеф стоял напротив, скрестив руки на груди, и пристально разглядывал сидящую гостью, а та – рассеянно теребила браслет, с которым успела свыкнуться и почти сродниться за прошедшие дни.

– Давай сюда, – наконец проговорил он, приблизился и опустился перед женщиной на корточки.

– Что?..

– Руку давай.

Ева неуверенно протянула ладонь. Дрянин поймал её, потянул на себя, повернул руку так, чтобы видеть наружную, цельную часть браслета, и несколько секунд что-то делал. Калинина не видела, что именно, хотя и пыталась заглянуть: мешала широкая мужская ладонь. Тихий щелчок прозвучал громом, браслет соскользнул с руки в ладонь Серафима, и Ева недоверчиво уставилась на разомкнутые кандалы. Неловко потёрла запястье.

– Ты серьёзно? – спросила дрогнувшим голосом.

– Ты всё равно никуда отсюда не денешься. – Он пожал плечами и поднялся, чтобы убрать браслет в ящик стола. Там и остановился, присев на край столешницы. – А если кто-нибудь загадочным образом умрёт во сне, я всегда успею свернуть тебе шею.

– Да ты романтик, – нервно усмехнулась Ева, прислушиваясь к своим ощущениям, но почувствовала только лёгкую слабость и головокружение, которые могли возникнуть и не из-за снятого браслета.

Серафим ответил кривой усмешкой и спросил:

– Как ты ощущаешь голод?

– Голод? – Она удивлённо приподняла брови.

– Как понимаешь, что пора подпитаться?

– Никак, – вздохнула она. – Говорю же, я долго не могла сообразить, что и почему происходит. Упадок сил и настроения, тревожность в одиночестве. Я вообще никак не ощущаю этой связи с Той Стороной!

– И почему думаешь, что она есть?

– По косвенным признакам. Есть способы обнаружить активные ритуальные рисунки и разрывы, ведущие на Ту Сторону, они реагируют на моё присутствие.

– А на моё?

– Я не смогу проверить. – Ева развела руками. – Здесь, вблизи Котла, они сбоят.

– Насколько вблизи? – заинтересовался Серафим.

– На всей территории кремля. Я натыкалась на исследование, даже проверила из любопытства, – пояснила Ева свою уверенность. – И в Орлицыне с этим проблемы, слишком сильно фонит Котёл, даже когда «крышка» закрыта, и чары реагируют только на него в радиусе нескольких километров. Дальше лучше. Неужели тебя не проверяли ими?

– Может, и проверяли, но я не запомнил. – Он равнодушно пожал плечами.

Некоторое время повисела редкая, неопределённая тишина. Дрянин рассматривал сидящую на его постели женщину, но едва ли видел её, взгляд словно проходил насквозь, а Ева – бесцельно блуждала взором по комнате, машинально поглаживая освободившуюся от браслета руку.

– Сеф, а как ты думаешь, ты правда один… вот такой? – Первой нарушила она молчание.

Не раз и не два Ева задумывалась о