Дрянь с историей - Дарья Андреевна Кузнецова

том, чтобы показать Дрянину свою находку, но всё время что-то останавливало. То не приходилось к слову, то не находились слова, то она не видела смысла в таком рассказе, а то Сеф опять чем-то раздражал, и пропадало всякое желание с ним откровенничать. А сейчас как будто наконец подходящее место и время.

– Сведений о подобных существах наука не имеет. Если бы были, я бы знал, – отозвался он, будто очнувшись, и неторопливо взялся за воротник рубашки. Поднял, ослабил галстук, стянул его через голову, через одежду придерживая на шее артефакт. – А что?

– Это странно. В природе нет ничего настолько уникального, даже если это случайный сбой. Даже если в момент Волны ты был единственным, неужели никто не появился после? Может, они тоже скрываются? Как и ты? Считая себя слишком странными даже для переродцев.

– Может, – легко согласился он, аккуратно достал крестик вместе с лопнувшей сзади на шее цепочкой, выложил на стол. – И что?

– Не знаю, – смешалась Ева. И правда, какая разница?..

Переродцев не зря так называли, и дело не только в Волне и её прямых последствиях. Помимо того, что многие из них размножались вполне традиционным для двуполых существ способом, иногда перерождались те, кто появился на свет людьми. Достоверных случаев наука знала немного, исследовано явление было плохо, однако некоторые необходимые условия всё-таки удалось установить. Такое происходило неподалёку от разрывов, естественных или искусственных, а также обязательно в состоянии крайнего психического напряжения и истощения – на краю гибели, в момент тяжёлой утраты. Поэтому уверенности Дрянина Ева не понимала даже до того, как нашла записи. Но если у него нет желания найти себе подобных, то зачем лезть? Не ей оценивать чужое одиночество…

А с другой стороны, при чём тут вообще его одиночество? Нет, всё же это глупо – умалчивать о подобном, тем более она-то ничего плохого не сделала! А что хочет использовать полученную из заметок информацию – так не для убийства же.

– Сеф, я нашла странные заметки в библиотеке, – наконец решилась она. – О существе, подобном тебе. Нечто вроде лабораторного журнала исследования.

– И насколько подобном? – усмехнулся он, кажется, не поверив.

– Идентичном, если не считать формы рисунка на груди, в описании – круг.

Вот здесь Дрянин уже явно проникся, подобрался и глянул гораздо внимательнее.

– Что за записи и как ты их нашла? – спросил требовательно.

Ева принялась объяснять, а Серафим, несколько мгновений поколебавшись, продолжил раздеваться. Он явно рассудил так же, как рассуждала она, откладывая этот разговор на потом: старые записи пролежали в книге несколько лет, а значит, вполне могут подождать до утра и нет смысла бежать за ними прямо сейчас. За галстуком последовала рубашка, пуговицы которой он расстёгивал медленно не только из боязни повредить, но явно увлечённый предметом обсуждения и оттого – задумчивый. Расстегнул, снял со спинки стула другую, ощупал порезанный рукав, – кажется, именно в ней он был в момент драки с полосатиком, – и, поморщившись, бросил испорченную вещь на стол, освобождая место для нормальной.

А Ева невольно любовалась, отмечая, что уже окончательно привыкла к этой наружности. К серой коже, острым когтям, зелёному пламени вместо глаз. Всё это уже не просто интриговало, а казалось привлекательным. Да и сложён он великолепно, независимо от остальных деталей, таким телом только любоваться.

Впрочем, почему – только?

Она поднялась с кровати, неспешно приблизилась к мужчине, обняла его, с удовольствием прижавшись к широкой сильной спине. Ноздрей деликатно коснулся едва уловимый запах; не своеобразный парфюм, как она подумала вначале, а почему-то так пахла его кожа. Приятно пахла.

Ева погладила ладонями плоский твёрдый живот, потёрлась носом вдоль позвоночника.

Всё же каким бы он ни был тяжёлым человеком, трогать его было приятно. Пожалуй, как любовник он превосходил всех, с кем Ева встречалась за свою жизнь.

Серафим повёл плечами, накрыл её ладони своими, погладил.

– Завтра дашь мне прочитать эти заметки и книгу, в которой они были. Передам на большую землю, пусть проверят. Вдруг найдут какие-то следы.

– Хорошо. Ты думаешь, это может быть как-то связано с происходящим?

– Вряд ли. Но такие преступления не имеют срока давности, а книга на той полке стоит не с Волны, её явно издали гораздо позже.

– Хорошо, – повторила Ева, вновь потёрлась щекой о гладкую кожу. – Как расследование? Ты из-за него такой задумчивый?

– Из-за него. Точнее, из-за места возможного проведения возможных ритуалов. Подземелья.

– Ничего не удалось выяснить?

– Ничего. Карты нет. Похоже, и подземелья как такового нет.

– В каком смысле? – Заинтригованная, Ева отстранилась от мужчины и обошла его, чтобы видеть лицо.

– В обыденном, – пояснил он. – Это не обыкновенная цепь коридоров. Такое ощущение, что они разные, и именно поэтому при обысках ничего не удалось найти. От чего это зависит – непонятно, но преступник явно в курсе. Мы ищем, но слишком много теорий и предположений и никакого внятного ответа, – скривился Дрянин. – Никакой системы, никаких признаков централизованного изучения, только работы отдельных энтузиастов. И в ГГОУ, и тем более за его пределами.

– Действительно странно, – согласилась Ева. Дотянулась, подняла свесившийся рукав лежащей рубашки. Хотела просто положить на стол, но зацепилась взглядом за порез. – Хочешь, попробую зашить?

– Попробуй, но незаметно всё равно не получится.

– Этот заикающийся историк работает на тебя, да? – предположила она, обернувшись к мужчине. – Который пишет работу о подземельях.

– Отчасти, – поколебавшись, подтвердил Серафим. – Сейчас занят этим, но вообще он из тех, кто будет наводить тут порядок.

– Он же приехал до того, как выяснилось, что тут творится?

– До того, как выяснились масштабы, – уточнил Дрянин. – Некоторым людям в верхах окончательно надоело, что ГГОУ – вещь в себе. Помимо расследования, это начало очень большой серьёзной проверки. Закрыть не закроют, но контроль станет жёстче.

– И ректора снимут? – предположила Ева.

– Не исключено.

– Ложкин странный. Если бы он был потустом, я бы его первого заподозрила… Почему ты думаешь, что он не замешан? Ты же знаешь, что с ним не так?

– Что ты имеешь в виду?

– Да брось. – Ева поморщилась. – Например, на нём был костюм без пуговиц и вообще без застёжек, это нормально?

Дрянин усмехнулся и, взяв её за локоть, потянул ближе к себе, чтобы заняться пуговицами на блузке. Она не возражала, а сама в ответ охотно проследила ладонями узоры на его торсе, огладила сильные грудные мышцы.

– Артефакт сбоит. А ты могла бы догадаться, он просто не человек, переродец. Сообразишь, какой?

– Неужели домовой? – после нескольких секунд раздумий предположила она.

– Он самый.

– С ума сойти, – пробормотала Ева. – Хочешь сказать, он застал Волну и оказался привязан