Сентябрь 1939-го - Даниил Сергеевич Калинин

в туалет, вот просто не могу расслабиться, и все. Со страхом размышляя о том, что есть вообще не буду или же заставлю себя дойти до нужника во что бы то ни стало… А ведь это еще мне не стало по-настоящему плохо! Первый день после ранения, и свежий шов еще не загноился.

Думал, что меня положат с Дубянским, но его в палате нет, и где сейчас находится раненный в плечо начальник штаба, я не знаю. Вдвоем-то ведь было бы не так тоскливо и муторно… Умирать-то я передумал. Вот в горячке боя пожертвовать собой было даже как-то логично, что ли. В конце концов, я ведь сделал все от себя возможное, правда? И теперь все мое послезнание обнулилось, а как дальше крутанет маховик истории, уже никому на земле не ведомо.

Да, геройская смерть тогда казалась едва ли не выходом, но сейчас, когда мне стало особенно худо, жить вдруг хочется куда сильнее. Смысл? Да сколько угодно смыслов, хотя бы ради парней, служащих под моим началом. Сохранить как можно больше бойцов – для отцов и матерей сохранить… И младших командиров – для их жен и деток.

Ведь в ходе Великой Отечественной наши старшие командиры с потерями особо не считались. И комбаты да полковники, лично в атаках не участвовавшие, не утруждали себя фланговыми обхватами и хитрыми ударами, когда небольшие штурмовые группы хорошо подготовленных и вооруженных бойцов наступают под прикрытием всех возможных средств усиления. Так воевать начал только Чуйков в Сталинграде, да и то его опыт переняли по всей армии, дай бог, к 45-му…

Немцы умели (умеют!) выстроить крепкую оборону в несколько эшелонов, прикрывая ее отдельные узлы продуманной системой огня. Одни только их скорострельные пулеметы способны выкосить атакующий батальон со станков! А там обязательно включатся и минометы, и вражеская артиллерия, и имеющиеся в пехотных частях штурмовые орудия… Последних, слава богу, пока еще нет, но к 40-му году уже появятся.

А в ходе советских наступлений враг упрямо цеплялся за каждую вторую высоту, за любые деревеньки или узенькие, но илистые речушки. И ведь немцев упрямо били в лоб! Не всегда, конечно, но в большинстве случаев именно в лоб, с соответствующими потерями…

Вот и хорошо бы на уровне своей бригады (хотя бы на ее уровне!) научиться драться с врагом, сберегая людские жизни. А уже там наработанный опыт можно как-нибудь распространить через средства печати в виде тех же статей-заметок… Или брошюр, как у Чуйкова в 1943-м. Да и если уж на то пошло, командирская башенка на Т-34 ведь также вещь нужная. Опытный образец танка уже существует, и было бы неплохо донести до Кошкина сию простую мысль…

От неторопливых размышлений меня вновь сморило, но тут в палату стремительно вошел, буквально ворвался высокий плечистый кавалерист с туго перетянутой портупеей и шашкой на левом боку. На правом покоится кобура с наганом… Синие галифе, черные сапоги, а в петлицах крепкого командира (лет сорок пять ему или около того) виднеется один красный ромб. Комбриг?

– Здравствуйте, Яков Сергеевич.

– И тебе не хворать, Петр Семенович… Ну и заварил ты кашу, а мне придется ее расхлебывать!

Глава 19

– Не обессудь, но твои танки, пушечные броневики и батарею сорокапяток мне придется раздербанить. ПТО прикроет высоту 374, «бэтэшки» и пушечные БА-10 раскидаю с северного и западного направлений – по одной, самое большое по две машины на батальон поляков. В резерве остаются бронепоезд, оба моих полка и химические танки по три штуки на полк. Сам понимаешь, лишними не будут! Против бронетехники вражеской слабы, сам говоришь, что всего на тридцать пять метров струя бьет… Но ежели с живой силой доведется схватиться, то тут-то они фрицам покажут! Ну и моя артиллерия против пехоты в основном годна.

Шарабурко, присев на стул напротив, вещает короткими, рублеными фразами, активно жестикулируя так, словно рубит рукой воздух – настоящий конник, одним словом! Как оказалось, комбриг сумел дойти до Львова за прошедшую ночь, но не рискнул брать с собой уцелевшие «бэтэшки» моей бригады. Во-первых, само шоссе разбито, во-вторых, следуя в обход, по пересеченной местности (да еще и ночью, без света фар!), танки могли и не выдержать скорости всадников. Ну а в-третьих, Голиков пока еще не сумел толком организовать тыл; подвезенный бензин запасают для машин 10-й танковой, вооруженной Т-28. А вот собственный танковый полк Шарабурко, приданный 5-й кавалерийской, безнадежно отстал на марше и только-только добрался до Тарнополя… И очередной марш-бросок он просто не одолел бы.

Так что комбриг привел с собой два из трех оставшихся полков, хотя третий, в сущности, разделили между двумя первыми, чтобы закрыть потери после бомбежки немцев.

Со слов Якова Сергеевича, на шоссе прошедшим днем творилась форменная мясорубка… Кроме того, красноармейцы 5-й кавалерийской пригнали двенадцать уцелевших «полковушек» на конной тяге. К слову сказать, Шарабурко неправ – бронебойные снаряды короткоствольных «полковушек» вполне себе годны и против имеющейся у немцев бронетехники… До тридцати миллиметров за полкилометра – не так и мало! Но в целом решение придержать «полковушки» в резерве абсолютно верно.

Кстати, Яков раскидал по своим полкам и всех приданных мне кавалеристов, уцелевших в прошедших боях.

– Сегодня заваруха намечается будь здоров! Немцы вон Сикорскому и Лангрену ультиматум выдвинули: оставьте город или начнем штурм! Да еще красных выбивайте своими силами… Лангрен вроде даже заколебался. Но он как бы старший над всеми, однако на самом деле никем не командует! Стоит во главе участка фронта, которого уже нет, и руководит войсками, что уже разбиты. Остался только Львов, но во главе Львовского гарнизона Сикорский! – Крепкий комбриг с оглушительным смехом хлопнул себя по колену, после чего добавил, широко улыбаясь: – А Сикорский не дурак, понимает, что мои кавалеристы сей же миг его запасников разгонят, одной конной атаки хватит!

Тут Яков Сергеевич, бывший донбасский шахтер и ветеран еще Первой мировой, приосанился и с изрядным самодовольством огладил действительно потертую рукоять шашки. Что вызвало у меня невольную улыбку…

– Однако Сикорскому, что называется, кинули леща: наше командование предложило ему возглавить польскую народную армию в статусе верховного командующего. Ну, взамен бежавших генералов… В Кремле-то молодцы! Не чухаются, времени на экивоки не теряют. Теперь всем польским военнопленным предоставят выбор: или идешь в народную армию, чтобы сражаться за родину с немцами, или добро пожаловать в лагеря военнопленных! Холодно и голодно, зато не убьют – трусам самое оно… Ну а коли смелый, винтарь в руки – и в окопы, с