Сентябрь 1939-го - Даниил Сергеевич Калинин

удавалось справиться с Орликом – незамысловатое прозвище конь получил от породы орловских рысаков, представителем которой он и являлся. Но обычно послушный Сергею конь теперь испуганно ржал, всхрапывал и рвался под седлом, так и норовя броситься в сторону от горящих вокруг зданий… Лошадью всегда тяжело управлять при пожарах, не говоря уже о бомбежке, а такой бомбежки, что случилась сегодня днем, никто из красноармейцев 5-й кавалерийской и не знал, включая и «ветеранов» Фотченкова, сражавшихся на Кортумовой горе… Взрывы, огонь (и даже шум авиационных моторов над головой!) пугают самых смелых животных, рвущихся в стороны и не слушающихся всадников.

Наверное, всем было бы куда проще и легче, если бы Шарабурко использовал своих кавалеристов в качестве драгун, этакой конной пехоты, спешив бойцов перед боем. То есть так, как это делал ранее выбывший по ранению Фотченков… Однако сам Яков Сергеевич является страстным, убежденным до фанатизма конником; он приказал бойцам действовать исключительно в конном строю, и ведь в этом были свои резоны. В конце концов, именно конница издревле является наиболее мобильным и крайне подвижным родом войск! И использовать ее в качестве резерва быстрого реагирования, этакой пожарной команды на критически уязвимых участках обороны, казалось логичным и правильным… Кто же мог знать, что фрицы бросят в бой целую армаду самолетов в более чем сотню машин? Кто же мог знать, что немцы обрушат зажигательные бомбы в центр города, на головы гражданским?

Какие потери понесли всадники Шарабурко от падающих на голову «полусоток» и зажигательных бомб, от частых пулеметных очередей атакующих сверху истребителей, одному Богу известно. Сам комбриг, не меньше своих подчиненных оглушенный взрывами, ошарашенный натиском с воздуха и обескураженный потерями, принял решение прорываться из гибнущего в дыму города, из кольца ширящейся огненной ловушки… Прорваться хотя бы в пригороды! А уже там собрать всех уцелевших, перегруппировать и… действовать по обстоятельствам. Все равно ведь во время бомбежки оборвалась связь с поляками и танкистами северного и северо-западного оборонительных рубежей…

Правда, с той стороны вскоре послышались редкие пушечные выстрелы и отдаленные пока отзвуки набирающей силу перестрелки. Но одновременно с этим пришло и столь страшное в настоящих обстоятельствах сообщение: немцы атакуют по шоссе с востока, немцы замыкают кольцо окружения… Кого-то иного подобные новости окончательно сломили бы, но Яков Сергеевич словно даже приободрился: ведь в окружении приданные ему части не отступают, а наступают! Причем наступают в любом направлении, ведя встречный бой с врагом – таким образом, можно избежать всяких обвинений в трусости и оставлении позиций… И вот теперь собравшиеся под рукой комбрига всадники, танкисты и артиллеристы двинулись на прорыв – навстречу врагу. Двинулись сквозь охваченный пожарами и затянутый дымом город, стараясь не обращать внимания на крики гражданских и отчаянную мольбу матерей, их призывы о помощи.

– Уходите следом за нами! Уходите, как только мы пройдем!

Сергей кричал еще что-то обезумевшим от страха женщинам и мужчинам, старикам и детям; кто-то слышал красноармейцев и согласно кивал головой, спешно собирая самые необходимые в дороге вещи. А кто-то отчаянно проклинал большевиков, принесших городу одни лишь несчастья… Тот факт, что город бомбили именно немцы, мало кто воспринимал на трезвую голову – пока немецкие самолеты висели в воздухе, все попрятались в убежищах и подвалах или дальних углах своих жилищ. Но теперь люди видели бегущих (как им казалось) красноармейцев, спасающих свои жизни, и посылали на их головы бессильные проклятия…

Как зачастую и бывает во встречном бою, немецкие и советские кавалеристы столкнулись неожиданно. Вот только что завернуло за угол неполное отделение Фролова (взводом его уже никак не назовешь), спустя всего минуту на противоположном конце уцелевшего и свободного от завалов квартала показались фрицы.

– Шашки к бою!

– Alarm!

Сергей не стал терять время, как при столкновении с германскими саперами. Как же давно это было… Позавчера? Нет, три дня войны назад… Понимая, что красноармейцам нужно как можно скорее прорываться из города, не позволяя связывать себя продолжительным боем (за время которого, образно говоря, удавка на шее 5-й кавалерийской лишь затянется), Фролов решился действовать в духе своего комбрига – убежденного до фанатизма кавалериста.

Пришпоренный Орлик рванул вперед дурным лосем во время гона; конь жаждал этого рывка, жаждал одурманивающего ощущения свободы во время пусть даже короткого забега! Для животного это также форма выхода накопившегося в крови адреналина – как, впрочем, и для всадника… Орловский рысак вынес старшину вперед, остальные бойцы отделения хоть и поотстали, но также рванули вслед за командиром, воздев шашки к небу!

Фрицы растерялись от столь неожиданного для них напора советских кавалеристов. Их было столь же немного – отделение разведки, направленное в город прощупать ближние подступы к позициям, занятым австрийцами…

При виде большевиков несколько зольдат соскочили с коней, перехватив карабины. Остальные потянулись к винтовкам, оставшись в седлах, совершенно позабыв о притороченных к ним клинках… Ближний к Фролову немец уверенно вскинул винтовку к плечу, он ловко, сноровисто передернул затвор и прицелился точно в грудь старшины. Враг бы не промахнулся, но и «ворошиловского всадника» верхом так просто не возьмешь! Угадав, да скорее даже почуяв мгновение, когда немец утопит спусковой крючок, Сергей стремительно свесился вправо, удерживаясь в седле напряжением тренированных ног, перехватив левой рукой переднюю луку седла…

– Feuer!

Простейшее упражнение джигитовки спасло жизнь Фролову. Со стороны австрийцев грянул один и второй выстрел, а следом, практически сразу, третий… Рывком бросив тело обратно в седло, старшина одновременно с тем ударил шашкой, ударил снизу вверх, используя инерцию собственного корпуса, подавшегося вперед. Но при этом целил он не в коня, а в правый бок германского кавалериста, отчего развернул клинок режущей кромкой параллельно противнику, а не навстречу ему… Шашка без особого труда вспорола кожу под ребрами немца – удар вышел не рубящим, а режущим, скользящим. Но едва почуяв кистью сопротивление плоти, старшина резко рванул клинок к себе, протягом вспарывая бок австрийца!

– А-а-а-а…

Один шаг не сбавившего ход Орлика, другой, третий, и вот уже Сергей поравнялся со следующим противником. Тот успел перезарядить карабин после первого выстрела, но ему не хватило сноровки вовремя поймать на мушку свирепого азиата. А может, и мужества…

Сергей приподнялся в стременах, в то время как шашка описала короткий полукруг над его головой и со свистом рухнула на железную каску зольдата! Страшный рубящий удар от уха, в кой старшина умело бросил вес тела, прорубил каску и добрался до австрийского черепа. Немец беззвучно вывалился из седла…

Фролов инстинктивно припал к холке коня; обостренное чувство опасности вновь выручило его