Луна и драконы - Марина Сергеевна Комарова

Он нахмурился. Посмотрел на меня, будто не мог что-то состыковать.

Тут, конечно, сейчас очень неоднозначная ситуация. Судя по всему, предыдущая Сойлинг и правда не собиралась рулить Исан, но вот с моим появлением вектор её действий поменялся. Сомневаюсь, что призраки не в курсе. Если они так легко проникли в покои императрицы, то оказаться в зале советов или любом другом месте – проще простого.

– А что же произошло с женой и матерью, которая вдруг начала решать государственные дела? – спросил Ксаат.

Да, я правильно поняла, о чём он думал. Тут тоже будем осторожными, но уже использую привычную отговорку.

– Ритуалы в храме Солнцеглаза изменили меня, – сказала я, ослепительно улыбнувшись.

– Ушла почтительность – появились мозги?

– А вы попробуйте на себе, сразу почувствуете разницу, – ехидно ответила я, погасив желание швырнуть в него кубком. Во-первых, кубок красивый, будет жалко, если разобьётся. Во-вторых, мы тут не супруги, чтобы колотить посуду.

Он хмыкнул:

– Что ж… Тогда слушайте, Сойлинг, уверен, что вам будет интересно.

И Ксаат рассказал, что народ пхи всегда был частью Исан. Многие после смерти перерождались, обретая иной вид и цели. Далеко не все владели физическими телами, однако никого это не пугало. Среди пхи, как и среди людей, встречались и плохие, и хорошие. Не бывает идеальных. С преступниками боролись, но остальные были частью общества, которое жило в гармонии. Через пхи связь с богами и духами была значительно сильнее. Можно поговорить с умершим родственником, получить пхланг на лечение, сделать достойную защиту от демонов.

Но с приходом к власти династии Золотых драконов всё начало неумолимо меняться. Медленно, но верно в обществе насаждалось мнение, что пхи – зло. С ними не стоит связываться, если хочешь, чтобы урожай твой взошёл, жена родила здорового ребёнка, а родители не болели.

Войны между Золотыми драконами и демонами не прекращались. Стали шептаться, что пхи – посланники демонов. Если изгнать пхи – демоны ослабеют.

Ксаат говорил спокойно, без эмоций. Однако мне всё равно чудилось, что в его словах присутствует тень негодования. Негодования и горечи. Он не пытался обвинить меня. Говорил о том, что происходило давно, только вот было ясно, что это не прошло бесследно.

– Пхи были слабее людей и малочисленнее. Поэтому со временем у нас остался только Ганчхон, в который не мог никто проникнуть без нашего позволения.

– Почему? – сорвалось с языка, правда, я тут же пожалела. Ну кто такое скажет?

Однако Ксаат удивил, ответив:

– У нас есть сеть из душ погибших пхи, которая охраняет от проникновения чужаков.

– А ваш… то есть мой… В смысле Джирайя из клана Вечной грозы. Как он тут оказался?

– Джирайя нашёл способ связаться с моими подданными. Пхи дают хорошее укрытие тем, кто верен.

Я быстро соображала. Значит, здесь может быть сколько угодно людей. Глупо спрашивать, как они проверяют верность, но… Если людей устраивает жизнь в Ганчхоне, значит, им было очень плохо в родных местах.

– Я вижу ваши мысли, Сойлинг, – сказал Ксаат, медленно поднимаясь. – Всё верно. Здесь много беглецов. И все ненавидят своих обидчиков. Ганчхон – это последнее пристанище для тех, кому некуда бежать в таком большом и прекрасном мире.

Я понимала, что последнее несколько преувеличено, однако недалеко от истины. Ганчхон – это удобно и безопасно. А ещё здесь достаточно единомышленников, поэтому жить будет легче.

Ксаат подошёл ко мне и протянул руку:

– Идём. Я должен ещё кое-что показать.

Взглянув на белую как мел ладонь я с изумлением осознала, что думаю, какая она на ощупь? Странное место. Странный Пхи Ксаат.

Однако вложила свои пальцы и едва не вздрогнула от неожиданности. Тёплая! Значит, он тоже живой? По виду не скажешь… Хотя что я знаю о пхи? Захотелось усмехнуться, потому что это и правда были какие-то крупицы.

Он помог мне встать и вывел из зала. Мы пошли по коридору, освещаемому сиреневыми кристаллами. В воздухе парили крылатые веретёнца, от которых исходило серебристое сияние.

– Мы в темницу? – ляпнула я. Взгляд, которым наградил меня Ксаат, заставил тут же пробормотать: – Хорошо-хорошо, глупая шутка, не сердитесь.

– Я не сержусь.

Подняв голову, озадаченно посмотрела ему в глаза. Всё больше вопросов, всё меньше ответов.

Не знаю, сколько времени мы тут находились, но в один прекрасный момент в нескольких шагах от нас вспыхнул пурпурный водоворот. Я дёрнулась, но Ксаат подхватил меня под локоть и резко втянул в него.

Спустя несколько секунд мы стояли на обрыве. Небо над головами чернело так же, как исанская ночь. Внизу на берег накатывали волны аметистового моря, в которых что-то светилось. Обрыв был слишком крутым, по такому лучше никогда не спускаться.

– Где мы? – спросила я хрипло.

– Обернитесь.

Я выполнила сказанное и замерла. Оказывается, мы находились не на самой вершине. До неё нужно идти и идти. И весь склон от террасы, где мы стояли, до самой высшей точки покрыт высокими тёмными деревьями. На их ветвях завязаны ленты, которые светятся тёмно-розовым и фиолетовым светом и шелестят на ветру. Они настолько яркие, что кажется, будто все кроны увешаны драгоценностями.

Ксаат подошёл к ближайшему дереву и коснулся одной лент. Она, ластясь, скользнула по его длинным пальцам, легонько обвив чернеющий ноготь.

– Это Сад снов, Сойлинг, – сказал он, не глядя на меня. – Место, где сохранены души пхи.

– Почему… – Горло неожиданно перехватило, потому что шелест лент был каким-то горьким и печальным. – Почему они стали такими?

Ксаат погладил ленту, будто это было любимое дитя. В его взгляде появилось что-то похожее на нежность, но потом резко исчезло.

– Клан Золотых драконов. Всех, кого они не смогли уничтожить, запечатали. Нам удалось спасти души, поместив в это место. И теперь они ждут, когда сумеют вернуться к прежней жизни.

Золотые драконы – ещё те ребятки. Чем больше о них узнаю, тем меньше они мне нравятся.

– И чего же вы хотите? – спросила я, уже зная, каков будет ответ.

Ксаат наконец-то посмотрел на меня. От чёрных глаз веяло могильным холодом. Мне стало не по себе. До этого он вёл себя адекватно, но кто знает, что будет дальше? Сейчас один толчок – и я полечу в светящееся море. А там большой вопрос, смогу ли выплыть.

Но в следующую секунду прозвучал ответ:

– Снять печати и восстановить права народа