Как потратить наследство - Евгения Владимировна Потапова

— Именно поэтому я и говорю — вы теперь дичь. Вы — свидетельство. Живое, активное и крайне непредсказуемое. И в их глазах… куда более опасное, чем та трещина. Потому что её природу они изучили. А вашу — нет.

— Ну да, ну да, — скептически хмыкнула старуха. — Такие сильные и грозные, и всё они могут.

— Они содержали город в состоянии управляемого хаоса, — тихо проговорил Шапиро. — Аномалии — это поле для их исследований. А такие, как вы, — либо лаборанты, либо подопытные кролики. Вы не просто закрыли «реактор». Вы лишили их ценного актива. И теперь они решают — представляете ли вы большую ценность как возмещение ущерба… или как новый, ещё более интересный объект для изучения.

— А я-то думал, вонь от помойки — это самое противное, что может быть. Ан нет. Лабораторные крысы в белых халатах оказались куда противнее, — фыркнула Неля.

— Не стоит быть такими категоричными, — покачал головой Шапиро.

— Категоричными? — Тимофей резко обернулся от окна. Его лицо стало каменным. — Они десятилетиями наблюдали, как этот «реактор» калечит жизни, и ничего не делали. Хуже того — использовали это. А теперь мы, те, кто остановил это безобразие, должны радоваться, что нас всего лишь хотят либо поработить, либо разобрать на запчасти и изучить?

— Я не оправдываю их! — Шапиро поднял руки, словно защищаясь от этого гнева. — Я пытаюсь донести до вас их логику. Холодную, безразличную, но логику. Вы — аномалия, вышедшая из-под контроля. И с аномалиями у них есть только два протокола действий.

Валя медленно закрыла папку с архивными документами. Её пальцы слегка дрожали.

— Значит, всё, что мы нашли… все эти дневники, свидетельства… для них это просто отчёт о полевых испытаниях? А гибель моих предков, их боль — это что, побочные эффекты?

Профессор опустил голову, не в силах выдержать её взгляд.

— Для тех, кто наверху… да. Вам может быть неприятно это слышать, но в их системе координат это так. Но если вы будете сотрудничать, то вас не обидят и по достоинству вознаградят.

— Нас похоронят на самом знаменитом кладбище или выделят самое почетное место в музее аномалий? — с усмешкой спросил Тимофей.

Шапиро нахмурился и ничего не ответил ему.

— Ладно, — внезапно сказала бабка Неля. — Информация получена. Спасибо, умник, что просветил. — Она демонстративно повернулась к выходу. — А теперь мы пойдём. Услышали мы тут много интересного, все приняли к сведению. Нет смысла больше переливать из пустого в порожнее и толочь в ступе воду. Ничего нового ты нам не скажешь, ибо сведений у тебя с гулькин нос и не факт, что они все правдивые. Так, что чао-какао, профессоришка!

— Вы… что собираетесь делать? — растерянно спросил Шапиро, видя, что они просто уходят.

— Жить, — коротко бросила Валя, уже стоя в дверях. — Мы вернёмся к своей жизни. А вы… — её взгляд скользнул по профессору, — …можете передать своим «наверху», что мы не искали с ними встречи. И не хотим. Чем быстрее они забудут о нашем существовании, тем лучше для всех.

Она не стала говорить о войне, о демонстрации силы или о мести. Она сделала вид, что просто хочет остаться в стороне. Это была единственная разумная тактика в такой ситуации.

Они вышли из кабинета и молча прошли по коридору. Только когда ребята оказались на улице, на безопасном расстоянии от госпиталя, Тимофей выдохнул:

— И что теперь? Уезжаем?

— Я даже не знаю, — Валя остановилась, глядя на поток машин. — Шапиро — слабое звено. Он предупредил нас, но он же их и глаза. Они будут следить за нами через него. Значит, нужно исключить этого человека из нашего круга общения.

— А ещё, — добавила Неля, материализовавшись на скамейке. — Не быть идиотами. Не лезть на рожон. Но и не разбегаться. Разбежимся — станем лёгкой добычей. Останемся вместе — будем сильнее.

— То есть план такой: притворяемся, что испугались и затаились, — резюмировал Тимофей. — Ждём. Смотрим, будут ли они действовать. И готовим запасные аэродромы на случай, если придётся действительно свалить. Без геройств.

— Именно, — согласилась с ним Валя. — Мы не будем им бросать вызов. Мы просто сделаем так, чтобы нас было максимально сложно найти, поймать или использовать. И будем надеяться, что они решат, что мы — слишком мелкая и проблемная цель, чтобы тратить на нас силы.

— Погнали домой, там всё обсудим, — сказал Тимофей и повернулся в сторону парковки.

Уже следят

Валентина набрала номер Ильи, но тот не отвечал. Она написала ему сообщение и отправила.

— Илюхе пишешь? — спросил Тимофей, заводя машину.

— Да, — кивнула она. — Что-то у меня нехорошее предчувствие. Случайно эти наши старички-смотрители не связаны с этой тайной организацией? Вдруг они пристроят нашего Илью куда-нибудь, пока мы тут с профессором общались.

— Ну Илюха у нас уже не такой глупый, как раньше, так что его сложно будет просто так заманить и очаровать всякими обещаниями. Неля, а ты что скажешь? — Тимофей посмотрел в зеркало заднего вида на призрака.

— А я откуда знаю, что там с ним происходит, — пожала она плечами. — Пока все спокойно, никаких сигналов мне не поступает. Угрозы его тушке нет.

Аббадон устроился около окна, пожевывал свой ус и задумчиво смотрел на проходящих людей.

— А ты чего, блоховозка, молчишь? — пихнула его Неля. — И у Шапиро молчал, только фыркал и умывался. Вёл себя, как обычный уличный помойный кот.

— Давай, давай, скажи ещё какую-нибудь гадость. Нам же только этого не хватает, твоих подколок, — хмыкнул кот. — Зато ты там красноречием блистала во всю.

Тимофей лишь вздохнул, не отрывая глаз от дороги.

— Опять началось. Ты сегодня особенно ворчлив, Аббадон.

— А ты попробуй поживи с этой компанией, — кот лениво потянулся на сиденье. — Сплошные нервы и тайные заговоры. Никакого кошачьего спокойствия.

— Зато не скучно, — фыркнула Неля. — А вообще, ты вёл себя у Шапиро подозрительно тихо. Даже для тебя. Обычно ты хоть пару язвительных комментариев в сторону бросишь.

Аббадон замолчал, перестал вылизывать лапу и снова уставился в окно.

— Я наблюдал. Шапиро… от него тянет страхом, — наконец произнёс