Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

 - И сколько ты советуешь дать ему наших денег? – Дарий пристально посмотрел на сатрапа, но тот не смутился.

 - Сто золотых талантов, господин. Ровно столько сколько назначил царь Артаксеркс за голову его отца. И столько же думаю, следует дать ему в качестве свадебного подарка вместе с рукой одной из твоих дочерей, государь. Ведь тебе нужна дружественная Македония, которая будет проводить нужную тебе политику в Элладе.

  Хитрый Бесс замолчал, оставляя последнее слово за царем и тот не раздумывая, согласился с ним.

 - Да ты прав мой верный Бесс. Это очень верное решение. Пусть Мемнон будет сражаться с Александром на поле боя, а мы попытаемся решить эту проблему с другого конца – Дарий благосклонно кивнул головой и сатрап пропал.

 Той же ночь, Бесс отправил в Лидию своего доверенного гонца Сисину, с тайным письмом к предателю Линкестийцу.

  Оба гонца с небольшой разницей птицами летели по царской дороге к берегам Эгейского моря, где события развивались стремительно.

  Не дожидаясь решения персидского царя, Мемнон спешно укреплял Милет, намериваясь оказать достойное сопротивление Александру.

  Издревле Милет как важнейший порт эгейского побережья был окружен крепостными стенами. Благодаря усилиям своих правителей, Милет обладал мощным двойным крепостных стен, хорошо защищенной внутренней гаванью для стоянки флота, большими запасами продовольствия. При подавлении восстания ионийцев, персидские сатрапы потратили много времени и жизней своих солдат, чтобы покорить этот город.

  Помня об этом, получившие его в свое подчинение персы, долгое время использовали город исключительно как морской порт, не уделяя при этом должного внимания его сухопутной защите.

  Возможно, персы это сделали из желания подстраховать себя на случай нового бунта ионийцев или у сатрапов просто не доходили руки. Однако осматривая крепостные стены города, Мемнон сразу отметил их ветхость на некоторых участках предполагаемой обороны. Поэтому руководя восстановительными работами стен Милета, родосец не забывал готовить себе отход на случай неудачи в обороне.

  Вступив в город вместе со своими наемниками и остатками персидского войска уцелевшего после битвы на берегах Граника, Мемнон кардинально изменил политические воззрения персидского коменданта города, грека Гесистрата. Он подобно Мефрену начал посматривать в сторону македонского царя, правда, не столько под воздействием речей посланников Ликомеда, сколько от успешных действий Александра.

  Гесистрат уже подумывал, не послать ли ему тайного гонца в стан македонцев, но появление в городе Мемнона поставило крест, на этих намерениях коменданта.

  Сам Александр прекрасно понимал значение Милета, в грядущем споре за господство на море и обеспечения спокойного греческого тыла для дальнейшего продвижения вглубь Малой Азии. Поэтому, едва заняв Эфес, Александр приказал командующему эллинским флотом Никанору направить все имеющиеся у него корабли к Милету для его блокады.

  Этого же требовал от Фарнобаза и Мемнон, но ему слишком долго пришлось уговаривать перса. Когда по его приказу триста кораблей подошли к Милету, то у входа в гавань встретили там греческий флот, прибывший к городу на три дня ранее. Встав на якорь корабли Никанора, блокировали вход в порт, и персы были вынуждены временно отступить.

  Увидев, что он опоздал и греки заняли выгодную позицию, Фарнобаз приказал своим кораблям встать у мыса Микала, провоцируя греков к нападению.

  Его действия привели к новым спорам и разногласиям между Александром и Пармерионом. Старый полководец предлагал напасть на корабли противника что, по его мнению, принесло бы великую пользу для всего дела. В случае победы укрепило бы положение флота в Эгейском море, а в случаи поражения сократилось бы число персидских кораблей.

  Царь решительно выступал против сражения, так как считал бессмысленно наступать малыми силам флота против более сильного и опытного противника в морском деле. Кроме этого, Александр прекрасно просчитывал политический эффект от своего поражения на море, которое незамедлительно отзовется брожением в Греции.

  Напрасно стратег пытался обрести поддержку среди других полководцев участвующих в заседании военного совета. В большинстве своем они выросли вместе с Александром, отличились во время походов против трибаллов и фиванцев и привыкли безоговорочно верить на слово своему другу и командиру. Один только Филота, поддержал отца, чем вызвал холодные усмешки Гефестиона и Птоломея.

  По решению совета, кораблям Никанора был дан строгий приказ воздерживаться от нападения на корабли персов. Продолжать стоять на своих местах и тем самым мешать подвозу во внутреннюю гавань Милета продовольствия и войска.

  Стоя на крепостных стенах Милета, Мемнон с пониманием следил за действиями своего молодого противника. Он бы и сам, примерно так же действовал, доводись ему осаждать Милет и это больше всего его угнетало.

  Ах, как, кстати, был бы приказ Дария о назначении его главным командующим персидских войск. Тогда бы он сковал своего противника боем у стен, разбил бы весь его флот и немедленно бы начал переброску войск на ту сторону моря. Македонец оказался бы в хорошей западне без всяких шансов на выигрыш.

  Все ещё можно было сделать быстро и правильно, но Вавилон упорно молчал, и Мемнону приходилось подобно в Эфесе выигрывать время для осуществления своего плана, но противник не сидел, сложа руки.

  Взяв за короткий период времени Милет в плотное кольцо блокады, Александр подтянул к его стенам осадные машины и начал штурм города. Мощные тараны под прикрытием лучников и катапульт дружно застучали по стенам крепости, пробуя их на прочность своими головами.

  Выгнав на стены большую часть своих сил, стратег внимательно следил за работой осадных машин противника и с каждым часом, получал все новые и новые подтверждения своих опасений прежних  опасений.

  Несмотря на яростное сопротивление солдат Мемнона, которые непрерывно обстреливали стрелами и камнями прикрытые навесами вражеские тараны, к исходу второго дня македонцы сумели пробить в крепостных стенах многочисленные широкие проломы. Через них солдаты Александра начали просачиваться в город, где завязались яростные уличные бои.

  Мемнон очень надеялся на помощь милетян в защите города, но те только пугливо жались по своим домам, опасаясь поднимать руку на воинов Александра. Стратегу не оставалось ничего другого как отвести войска во внутреннюю крепость и отдать приказ к подготовке эвакуации.

  Теснота прилегающих к цитадели улиц не позволила македонцам и их союзникам подвести свои осадные машины к её стенам, и поэтому основным оружием воинов стали штурмовые лестницы. Два раза пытались македонские воины взойти на стены цитадели, и каждый раз наемники с успехом отражали их атаки. Мемнон умело использовал трудности солдат противника, нанося им существенный урон.