Ножны для меча - Павел Андреевич Кузнецов

и таможенной зоной. Хотя нет, в Артарии у него имелась ещё одна функция — визитной карточки туризма. Тут и там висели обширные голограммы или сновали подвижные баннеры, на которых что-то происходило.

Приглядевшись, я отметил, что большинство баннеров показывают одно и то же, только с разных ракурсов или разными средствами. Текст под ними тоже не блистал разнообразием. Фразы «Крылатые — наша Великая История», «Да здравствуют покорители космоса, основатели древней Фрагии!» соседствовали с совсем уж казёнными «Вечная память колонистам!» или «Поклонимся отцам-основателям!». Все эти лозунги, за версту отдающие официозом и скукой, сопровождались картинками. Вот стела. На ней, на самой макушке, запечатлён вздымающийся к небу корабль. Вверху, над кораблём, на неких подобиях щупалец разнесены пятиконечные звёзды. Именно эту стелу показывало большинство баннеров, а ещё — её подножие, где группа космонавтов позировала в крылатых скафандрах. Почему-то образ мужчин и женщин, со сложенными за спиной плащами крыл, удивительно перекликался в моей голове с земными статуями святых. Но с мучениками хотя бы понятно, они на этих самых крылах вознеслись в небо, а вот зачем прикреплять их к лёгким скафандрам? Авторы явно не задумывались о религиозных аллюзиях, руководствуясь сугубо приземлённой целью показать летящих к звёздам людей. Крылья почему-то показались им идеальными на эту роль.

Всё это обилие агитационного материала оставляло очень странное впечатление. По задумке, оно, наверное, должно было подчёркивать любовь фрагийцев к своей колыбели космонавтики, но из-за излишней навязчивости и многочисленных повторений эффект получался обратным. Хотелось отмахнуться от кричащих лозунгов, как от надоедливых насекомых. Что я и сделал, поспешив на выход.

Благое дело увековечивания памяти предков, становясь функцией официальной идеологии, часто вырождается в фарс. Каждый власти предержащий действует в меру собственной ограниченности, и на выходе великое дело превращается в балаган. Давно умершие люди становятся разменной монетой чьей-то карьеры. Местным «крылатым» можно только посочувствовать. Наверняка есть и подпольные борцы с подобным чрезмерным вниманием — их просто не может не быть в политике и истории. Если что, я целиком и полностью на их стороне. Мера вещей нужна абсолютно во всём, особенно — в сохранении исторической памяти.

Кстати, подобное неистовство официоза чаще бывает не от хорошей жизни. Видимо, что-то в Конфедерации идёт не так, и поведение фрагийцев — своего рода реакция на внешние раздражители. Тех же первопроходцев и у соседей наверняка хватает. Вот и приходится местным крутиться, чтобы выпятить свои заслуги. А ведь у Республики, если подумать, вообще прямо противоположный взгляд на покорение космоса… И вопрос, а не с её ли позицией здесь разворачивается борьба? И только ли здесь?.. Подобные мысли ураганом пронеслись в голове, пока я шёл к выходу.

Просторное здание космопорта, немного пожевав, выплюнуло меня на обширное поле с орбитальными катерами. Местные таксисты не имели возможности состязаться с идеологами Фрагии в навязчивости, это ощущалось по их жадным взглядам и напряжённым лицам. Они точно стервятники поджидали выходящих на простор из душной берлоги космопорта, и уже здесь накидывались не растерянную прошлым ментальным ударом жертву. Но это хотя бы было ожидаемо и полностью вписывалось в туристические каноны…

С контактом в Артарии мы встретились в местном баре. Всё по классике. Именно так всегда и происходило в плохих — и хороших, что характерно! — шпионских фильмах. Разве что никто из нас не таился. Харусу, как звали безопасника, таиться было особо не от кого. Он был следователем, а не спецагентом, и общался со мной именно в таком качестве. Опасаться спецслужб следовало мне, но я привык и воспринимал хождение по краю без нервов. Нужно доверять своим женщинам. Разведчицы ещё никогда меня не подводили по-крупному, так что личина сомнений в надёжности не вызывала.

— Значит, Роб… Хорошо, буду называть тебя так.

Следак бесстрастно изучал меня, явно намереваясь просветить со всех сторон — что тот рентген. А это сулило немало неприятностей и мне, и ему.

— Харус, не надо, — поднял я руку в предостерегающем жесте. — Я здесь не для того, чтобы играть в эти игры. Все, кто хотел что-то найти из спецов, уже попытались. Будь я из них, пришёл бы по официальному каналу. Я могу надеяться лишь на крошки с барского стола… но раз пришёл, значит, эти крошки есть, и основное блюдо где-то хорошо спрятано.

— Возможно, ты и прав… Ребята, которым я предлагал помощь, предупреждали о тебе… Хорошо! Не будет предосторожностей. На, изучай.

На стол упала тяжёлая кипа распечаток. Как было бы проще, если бы кто-то удосужился перевести их в цифровой вид! На цифровые копии, да с помощью потоков, у меня ушла бы максимум пара минут. Здесь же… Я недоверчиво раскрыл первую сцепку. Пробежался по фотографиям. Недоумённо поднял взгляд на собеседника.

— Я больше привык к цифровому виду…

— Бывает, — пожал плечами следак. — Но там, где хранится цифровой оригинал, тебе делать нечего.

Что ж, нет так нет… Углубившись в изучение материалов, я очень быстро уловил их систему. Первая сцепка содержала фотографии тела убитого, в том числе подробные обзорные кадры раны, не оставляющие сомнений в её лучевой природе. За фотографиями шли листы текстовых распечаток заключения местных криминалистов. Ну да, пациент умер «от лучевого удара»… Только не от того, который привычен в этом контексте рядовому землянину: не радиацией, а самым настоящим лазером его прижгли, и прижгли капитально. Знали, куда бить, и знали как. Профессионально получилось, без малейших помарок.

Другая сцепка — вещи убитого. Здесь помимо фоток нашёлся чип с копией памяти персонального планшета. На его изучение у меня ушло куда меньше времени, чем на бумажные материалы… Остальные вещи не несли никакой смысловой нагрузки. Как и память устройства, между прочим. Контакты наверняка уже раз по сто проверили. В любом случае, об этом мой собеседник сейчас поведает.

Наконец, последняя сцепка — место убийства. Какой-то кабинет, судя по текстовому заключению — приватная кабинка ресторана. То есть насквозь общественная, не содержащая почти ничего, что относилось бы к личности убитого. Местные стражи порядка, кстати, ничего такого и не думали здесь отыскать. Только то, что относилось к самому убийству. Уже собирался отложить материалы прочь, когда взгляд отчего-то зацепился за столик в углу кабинета — не тот, на котором были закуски, а как бы представляющий деталь интерьера. Я внимательней изучил фото. Ну да, колода карт. Местные, как многие в Конфедерации, уважали карточные игры. Разумеется, были они весьма далеки от земных, причём как в части мастей, так и самих игр, но были, и это факт. Скорее всего, карты выступали лишь