Бабник: Назад в СССР - Роман Фабров

— Всё нормально, — тихо сказал я ей, но сам почувствовал, как адреналин снова ударил в виски. Главной мыслью было: «Ленка. Её никак нельзя втягивать в эти разборки».

— Тебе чего? — спросил я ровным, холодным голосом, глядя ему прямо в глаза.

— Чего-чего… Поговорить пришёл, — он сделал шаг вперёд. — Про то, как некоторые забывают, где их место. И начинают на лестницах беспредельничать.

Значит, тот, в куртке, уже успел пожаловаться своим корешам, что огреб от меня сегодня на лестнице. Но так даже лучше.

— А ты кто такой, чтобы указывать мне место? — парировал я, медленно отодвигая Ленку за спину. — И беспредел начали вы, так и спрашивать надо не с меня. Но сегодня я добрый, и лучше валите на хер отсюда сейчас по-хорошему, иначе краями мы точно не разойдёмся.

— Ой, защитничек нашёлся! — засмеялся гопник. — Ты ж только книги читать умеешь, да пиликать на гитарке. Эй, девчуля, а тебе этот ботан нравится такой, храбрый? — он ехидно посмотрел на Ленку.

— Отвали от неё, щегол, — мой голос наконец приобрёл стальные ноты. — Она здесь ни при чём. Хочешь побазарить — базарь, нет — иди на хер. Третий раз я тебя предупреждать не буду.

— А я так не думаю, — он плюнул на асфальт. — Мне кажется, она-то как раз очень даже при чём. Будет уроком для тебя — что свою подружку не смог уберечь.

Позади гопника появились ещё двое его корешей. Вечер переставал быть томным.

Это было последней каплей. Угроза в её адрес стёрла все сомнения.

— Ленка, беги домой. Сейчас, — приказал я, не отводя от него глаз.

— Но я… — залепетала она трясясь от страха.

— Беги! — крикнул я уже жёстче, и она, испуганно ахнув, рванула к подъезду.

Гопник сделал движение вперёд и хотел было перехватить мою подружку, но я опередил его, буквально вколачивая в череп его нос. Моё нынешнее физическое состояние желало быть лучше, но тем не менее этот придурок от неожиданности свалился, наконец-то достав руки из карманов, и схватился за разбитый нос.

Краем глаза я увидел, как из того же кармана вывалилась то ли заточка, то ли нож, и, уже практически не контролируя себя, засадил ему в рыло ещё раз, только теперь с ноги. Он завизжал и потребовал от рядом стоящих подельников, чтобы те разобрались со мной.

Недолго думая, я поднял с земли то, что упало у гопника, — и это оказалась дешёвая выкидуха, скорее всего сделанная на зоне, про что мне, кстати, когда-то мой отец ни раз рассказывал. Те двое увидели у меня в руках клинок и не решились вот так с кондачка прыгать в мою сторону, как бы ни кричал их подельник и ни обвинял тех в трусости.

Я сделал быстрый шаг вперёд, и один из них, поняв, что дело запахло керосином, развернулся и просто побежал. Второй — а им оказался «куртка» — постоял, глядя на меня, а потом сплюнул на землю и тоже пошёл прочь. Нет, он как раз не побежал, а просто развернулся и медленно скрылся за углом дома. Догонять я его не стал — да и на самом-то деле не собирался тут устраивать резню, но пугануть этих отморозков получилось отлично. И по делом им.

И вот мы остались один на один с тем, кто меня чуть на тот свет не отправил, и разговаривать я решил с ним серьёзно и обстоятельно.

— Ну что млять, герой? Хотел поговорить? Давай поговорим, — сказал я, пнув того ещё раз ногой по рёбрам для, так сказать, лучшей усвояемости разговора.

— Давай, — хрипло согласился тот, вытирая с морды кровь, хлещущую из разбитого носа.

Я подошёл к нему, присел на корточки и, схватив его за ухо, оттянул так, что гопник снова заматерился от боли.

Приставив нож к его уху, тихо спросил:

— Ну что, чебурашка, отрежу я тебе сейчас одно ухо, и будут твои подельнички называть Пьером Безуховым. Знаешь, кто такой?

Он отрицательно замотал головой.

— Вот видишь, а если бы ты хорошо учился в школе, то знал бы.

— Постой, — промямлил гопник, — не надо ухо… прошу.

— Ты серьёзно? — удивлённым голосом спросил я. — Ты же моей девушке угрожал и мне тоже, назови мне хоть одну причину, мазафака, почему я не должен этого делать?

— Ну хочешь деньги забери? — Он вытащил из кармана бумажку в двадцать пять рублей и протянул её мне.

— Больше нету, — жалобно заскулил он. — И вот зажигалку ещё могу отдать, импортная Zippo, из-за границы привезли.

— Короче, барбос, — прервал я его нытьё, — я говорил, что сегодня я добрый, а, точно, говорил, так вот. Если ещё раз нарисуетесь на моём горизонте, я вам не только уши отрежу, но и кое-что другое. Понял? — зло гаркнул я и надавил лезвием ножа на его покрасневшее ухо.

— Да, понял, понял, — снова заскулил тот.

Где-то у подъезда я услышал поднимающуюся суету и увидел, как мой батя идёт сюда с каким-то ещё мужиком.

— А если понял, то встал и мигом испарился отсюда, — приказал я гопнику и пнул того по заднице для лучшего ускорения.

Когда подошли батя с незнакомым мужиком, след того уже простыл.

Нож я сложил и бросил в траву — если никто не найдёт, потом подберу.

— Что у вас тут случилось? — спросил незнакомый мне мужик. Из-за его не очень широкой спины выглядывала Ленка. Похоже, это её папаша, — почему-то подумал я.

— Да так, ничего особенного, — пожал я равнодушно плечами. — Просто поговорили с пацанами, они поняли, что были не правы, извинились и пошли куда-то по своим делам.

Отец с мужиком хмыкнули, явно не веря мне, но расспрашивать меня не стали, и мы вчетвером пошли домой.

И только Ленка, зараза, с неподдельным обожанием смотрела на меня и строила глазки.

Глава 18

Наш квартет зашёл в подъезд. На лестничной клетке, как оказалось, нас уже ждали. Дверь в квартиру была распахнута настежь, а в дверном проёме, словно три разъярённые фурии, стояли мама, бабушка и, видимо, мать Ленки — хрупкая, взволнованная женщина с длинными крашеными волосами в тёмно-рыжий цвет.

Едва мы показались, всё словно