Выживала. Том 2 - Arladaar

Заканчивали развлечение поеданием сахарной ваты, мороженого, купленного тут же, на центральной площадке парка и запивали угощение холодной газировкой из прилавка под тентом, причём мама неизменно говорила:

— Женька, смотри, заболеешь, пей осторожно! Мелкими глоточками пей!

Однако, как ни странно, за без малого год, проведённый здесь, Женька ни разу ещё не болел. Вот ни разу! Даже малейшей простуды не было, даже герпес ни разу не высыпал на губах. С чем это было связано, он не знал, может быть, с тем, что его взрослый мозг как-то по-иному воздействует на детское тело? Возможен и такой вариант.

Пока поглощали мороженое и газировку, наблюдали за окружающей обстановкой. Кроме развлечений на каруселях, в парке проходило много чего интересного. Например, на одной из аллей, в теньке, рядом с колесом обозрения, стоял целый ряд столов, за которыми пенсионеры, одетые в брюки, светлые рубахи навыпуск и белые летние фуражки, играли в шахматы и шашки. Всегда все столы были заняты, и даже возникала своеобразная очередь. Женька смотрел и удивлялся: какой смысл стоять в очереди для того, чтобы сесть и поиграть в шахматы, причём если доска принесена с собой. Вот она, в руках у игроков. Можно расположиться в любом дворе, на скамейке в сквере, и там поиграть. Но нет, видать, был в этом месте какой-то своеобразный вайб, из-за которого люди шли именно сюда, играть в компании себе подобных любителей шахматов и шашек.

Чуть поодаль, на поляне, развлекались любители воздушных змеев. Правда, для того чтобы запускать змея, нужен хотя бы небольшой ветер. Если ветра не было, любители просто раскладывали и показывали всем желающим свои странные конструкции, начиная от самых простых воздушных змеев ромбической формы, заканчивая сложными этажерками из деревянных реек и папиросной бумаги.

Каждый такой поход батя фотографировал. Делали фотографии членов своей семьи в разных местах, в разных локациях. Так называемые «сюжетные снимки», на которых изображены посторонние люди, либо пейзажи, фотографировать не было принято, всё-таки в фотоплёнке ограниченное число кадров. Всякую ерунду просто так снимать не будешь…

Если Некрасовы в субботу засиживались дома, будучи заняты какой-нибудь работой, то приходили в парк во второй половине дня, и там уже играл аккордеон и начинались танцы. Танцы проходили на летней эстраде, стоявшей в глубине аллей. К этому времени сюда подходили нарядно одетые люди разного пола и возраста, и стояли в ожидании, когда начнётся всем известное действо. Гармонист всегда присутствовал не один, приходило несколько человек из разных ансамблей или даже талантливые самоучки, а иногда появлялся гитарист и скрипач. Играли самые разные мелодии: от вальса «Дунайские волны» до русских народных плясовых. Танцевали тоже самые разные люди, от подростков до глубоких стариков.

Когда начинали играть вальс, Григорий Тимофеевич подавал руку жене и звал её покружиться в стремительном танце. Женька смотрел на них двоих, таких молодых, таких нарядных, и думал, как же они выделяются на общем фоне. Мама в белом платье, босоножках на каблучке, в белой шляпке, из-под которой видно густые тёмные волосы, остриженные до плеч, папа с идеально прямой спиной, как профессиональный танцор, в белой рубахе и чёрных брюках, с причёской как у Высоцкого, смотрелись красиво, как какие-то знаменитые артисты. Отец вёл прекрасно, мама тоже танцевала умело и быстро: белая юбка поднималась красивым колоколом, позволяя видеть красивые икры и бёдра правильной формы.

Когда Женька смотрел на танцующих вальс людей, кружащихся под звук двух аккордеонов, ему казалось, что сейчас, именно в это время, окружающая его обстановка похожа на кадры из какого-то старого советского фильма, а он находится прямо в этом фильме, настолько пронзительное чувство театральности происходящего его охватывало… А может и правда, он сейчас в какой-то «Матрице»? Реальности, созданной искусственным интеллектом? Ответа на этот вопрос у него, естественно, не было…

… Когда плёнка оказывалась отснята, отец ручкой на фотоаппарате перематывал её обратно в кассету, потом заряжал новую кассету. Когда плёнка заканчивалась и в ней, батя точно так же перематывал её в кассету, и позже наступал увлекательный процесс проявки плёнки, а затем печать фотографий.

Манипуляция с заправкой плёнки в фотоаппарат и извлечение использованной кассеты были Женьке знакомы. В 2000-е годы, на которые пришлась его юность, уже вовсю продавались импортные плёночные «мыльницы» и более серьёзные плёночные фотоаппараты, в которые нужно было зарядить купленную плёнку Kodak. Зарядка плёнки была такая же, как и сейчас: в тёмном месте открыл коробку с плёнкой, достал кассету, на фотоаппарате открыл отсек для заправки, вставил кассету в держатель механизма подачи, за ушко вытащил плёнку из кассеты и закрепил узким краем в ведущем валу. Вот и вся процедура. Потом, когда плёнка отснята, электроприводом сматываешь её обратно в кассету и достаёшь из фотоаппарата.

Лишь в этом процессе процедура получения фотографий оказалась идентичной с советской. Однако последующие шаги в корне отличались от нынешних. В 2000-е годы плёнку самому проявлять было не нужно, так же как и печатать фотографии: на каждом шагу находились фирменные салоны «Kodak», где за деньги проявят и плёнку, и напечатают фотографии, какие нужно и сколько нужно.

Позже, в десятые годы, вовсю пошли цифровые фотоаппараты, и Женька пользовался ими, последним словом техники. Однако сейчас, в 1977-м году, и процедура проявки плёнки, и печать фотографий была делом фотографа-любителя. Возможно, где-то в городе и были фотосалоны, где можно проявить плёнку и напечатать фотографии, однако батя никогда так не делал. Он всегда всё делал сам, так же как и тысячи фотолюбителей по всему Советскому Союзу.

В процессе получения фотографий крылась какая-то таинственная магия, недоступная каждому человеку. Начиналась эта магия в универмаге, в отделе под названием «Фототовары». Продавалось здесь абсолютно всё, что нужно для печати фотографий: плёнка, пачки фотобумаги, реактивы, проявители, закрепители, фотоаппараты, от самых простых до более продвинутых фотокамер, стоивших приличные деньги, продавались фотоувеличители, кюветы, красные фонари. Реактивы могли в продаже быть, а могли и не быть, хотя дефицитом не считались, поэтому батя всегда плёнку, фотобумагу и реактивы покупал впрок, по нескольку штук за раз.

Потом, с помощью Жеки водрузив пальто на руки, вытаскивал плёнку из кассеты, осторожно засовывал её в бачок для проявки, закрывал его, разводил проявитель, заливал в бачок, ждал строго 5 минут, потом сливал проявитель, наливал обычную воду, промывал плёнку, потом наливал фиксаж. Держал в бачке 5 минут, потом сливал реактив, осторожно вытаскивал свежепроявленную плёнку из бачка и для просушки вешал в ванной, на