Выживала. Том 2 - Arladaar

Когда плёнки были проявлены и высушены, батя просматривал их на свет, чтобы определить получившееся качество негативов. После этого наступал увлекательный процесс печати фотографий, а увлекательный он был, потому что процесс был творческий, ведь из ничего получалось что-то, целое произведение искусства! Вдобавок, процедура должна была проходить при свете красного фонаря. Красный фонарь представлял собой металлический прямоугольник, с одной стороны которого находилось красное стекло. Когда фонарь включали в сеть, свет, который он давал, становился тускло-красный, из-за которого фотография не могла засветиться.

Таинственности прибавляло то, что фотографии нужно было печатать строго ночью, когда на улице минимум освещения. Окна на кухне завешены плотными шторами, на холодильнике стоит красный фонарь, дающий мистический кроваво-красный свет, на кухонном столе стоит фотоувеличитель, громоздкий механизм, с помощью которого подаётся изображение с плёнки на фотобумагу. По одну сторону фотоувеличителя лежат пачки чистой фотобумаги, по другую сторону стоят небольшие металлические кюветы с реактивами.

Батя с Жекой занимаются делом. Батя, сидя на табуретке перед фотоувеличителем, заправляет в него плёнку. Достаёт из пачки лист чистой белой фотобумаги, кладёт её под увеличитель, ручкой подматывает плёнку на нужный кадр, регуляторами выставляет резкость, размер кадра, потом кнопкой на короткое мгновение открывает через линзу подачу яркого белого света через плёнку, и на фотобумаге фиксируется изображение, но его пока ещё не видно. Для того чтобы появилось изображение, отец берёт белую фотобумагу пинцетом и кладёт её в кювету с проявителем, и здесь происходит чудо! На фотобумаге медленно появляется чёрно-белое изображение. За минуту оно полностью появляется, и можно посмотреть, какого качества получившаяся уже не фотобумага, а фотография. Если не засвеченная, хорошая, то батя достаёт её из кюветы пинцетом и кладёт в кювету с закрепителем. Подержав фотографию там, достаёт пинцетом и несёт в ванную, где вешает для просушки на верёвку, цепляя прищепкой за самый краешек. Потом настаёт очередь следующей фотографии.

Процесс неспешный, проходящей ночью, и от того кажущийся таинственным и необычным.

За ночь фотографии успевали высохнуть, их оставалось только положить в какую-нибудь толстую книгу для выпрямления, и можно было класть либо в фотоальбом, либо в большой конверт, сделанный из клеёнки, на хранение… Насколько Женька понял, батя был очень увлечённым фотолюбителем, и любил фиксировать малейшие события в жизни семьи…

…Однако Григорий Тимофеевич не всегда проявлял семейные фотографии. Один раз как-то сказал Женьке, что справится с проявкой сам.

— Мало снимков, сделаю сам! — заявил батя и отвёл взгляд.

Явно что-то не договаривает! Женька сразу подумал, что вроде бы ничего особого не фотографировали, текущие плёнки все проявили, фотографии напечатали. Может, что-то из старого?

Однако шило в мешке не утаишь. Когда отец был на работе, Женька как-то случайно залез в ящик шкафа, где у отца лежали инструменты, и нашёл тщательно свёрнутые в газету фотографии.

Вот так да! Батя, оказывается, порнуху печатал! Это были фотографии голых баб, причём очень невысокого качества, похоже, неоднократная пересъёмка с других фотографий. Все они были с надписями, и похоже, взяты из западных эротических журналов. Ничего особого, а для двадцать первого века так вообще считай что обыденность, которую в интернете найти можно за один клик. Однако здесь, в СССР, за подобного рода деятельность можно было получить реальный срок.

Женька просмотрев фотографии, завернул их обратно в газету и положил на место. Как говорил его первый батя, не тобой положено, не тебе и забирать. Пожалуй что, эта народная мудрость не иссякнет никогда…

Глава 22

Увлекательный жаркий июль 1977 года

В начале июля, когда сплошняком пошли почти ежедневные сильные грозы, чередующиеся с дикой жарой, в городе полезли грибы: шампиньоны. Росли не везде, только в определённых местах, где были постоянные грибницы, которые находились в основном на газонах, в траве, в скверах под деревьями, иногда даже пробивались через трещины в асфальте. Каждое место было известно годами.

Пацаны сразу же принялись ходить искать грибы, часто по просьбе родителей. Конечно, для Женьки поиск шампиньонов в городе был очень удивительным: уж он-то знал, что грибы, выросшие в городской среде, собирать ни в коем случае нельзя, они концентрируют в себе канцерогены и ядовитые вещества. Однако, насколько он понял, здесь и сейчас этого… Просто не знали! А может, не обращали внимания.

Вот и Женька с друганами договорились идти за грибами. Для этого нужна была вилка, так как с ножом никто не дал бы ходить по улице, и какая-нибудь ёмкость. Обычно брали либо маленькую авоську, либо ведёрко. Женька взял двухлитровое игрушечное пластиковое ведёрко, которое его родители заимели когда-то давно и сейчас использовали для хранения всякой ерунды на кухне.

На грибную охоту вышли примерно в 10 утра. Последнего «охотника», Серёгу, пришлось кричать, стоя под окном, чем вызвали недовольство старушки, жившей на первом этаже, которая выглянула в окно и начала грозить пальцем и стучать в стекло.

Когда Серёга вышел, впятером обыскали весь свой двор, найдя в траве несколько червивых шампиньонов и дождевиков. Потом прошлись вдоль газона с растущими кустарниками, до сквера, расположенного совсем недалеко. На газоне и в сквере грибы росли скучно, начиная от самых маленьких, круглых белых шампиньонов, заканчивая большими, уже распустившимися грибами с бело-коричневыми шляпками. Шарились примерно час, за это время набрали каждый около полутора литров. Сразу же отнесли по домам.

— Это ты где, во дворе, что ли, набрал? — с удивлением спросила мама, когда Женька показал ей свои трофеи тихой охоты.

Мама с удовольствием понюхала грибы, источающие соблазнительный запах.

— Во дворе и около него, — уклончиво сказал Жека. — Там было много, но половина гнилые и червивые, а хорошие мы все вырвали.

Вечером этого же дня Мария Константиновна, дождавшись прихода мужа с работы, на сковородке пожарила эти шампиньоны с луком. Деликатес! Женька сначала есть не хотел, но запах от жареных шампиньонов стоял такой ароматный, которого никогда не добиться от шампиньонов, выращенных промышленным путём, и в 21 веке продававшихся в каждом магазине, поэтому всё-таки взялся за еду, причём не заметил, как схомячил всю свою порцию.

— Странно как-то, — заметил батя, внимательно посмотрев на Женьку. — Раньше ты грибы не любил, а сейчас сам за ними ходишь.

Вот так и начинается провал у Штирлица…

— Раньше не любил, сейчас люблю, — возразил Женька. — Если надо, ещё потом как-нибудь сходим с пацанами.

Теперь до самого конца лета нет-нет, да приносил килограмм-два шампиньонов на жарёху…

…7 июля у