Выживала. Том 2 - Arladaar

по стыкам рельсов и стук костяшек домино по дощатому столу. Странное чувство: словно попал домой, даже небольшая грустинка наметилась, ведь всё-таки в СССР он материализовался именно в этом месте…

Во дворе за столом сидели мужики, искоса проводившие молодую семью внимательными взглядами. Но в этот раз сидели здесь уже совсем другие, не те что раньше. Григорий Тимофеевич новых не знал, поэтому здороваться не стал и сразу прошел в родную квартиру.

Встретила их радостная Авдотья Тимофеевна в новом халате и новой косынке. Рядом с ней стоял невысокого роста худощавый и жилистый седоволосый мужик лет 55, из той породы, которые, несмотря на свой кажущийся небольшой размер, обладают приличной силой и смелостью. Лицо было с кустистыми бровями, правильными чертами и квадратной челюстью, что было признаком решительного характера. Одет в белую рубашку с засученными рукавами и тщательно отглаженные брюки со стрелками, острыми как бритва. Волосы зачёсаны вправо на пробор. Мужик производил впечатление аккуратного и основательного.

— Ух ты, какие гости, — улыбнулся мужик и пожал руку сначала Григорию Тимофеевичу, а потом Женьке. — Меня Иван звать.

Голос у Ивана был с лёгкой хрипотцой и довольно располагающий. Такие голоса, как правило, очень нравятся женщинам, напоминая об Адриано Челентано.

Когда Некрасовы зашли, то обнаружили, что их бывшая квартира сильно преобразилась. Кое-где стояла новая мебель, был прибит новый рукомойник, новыми листами железа обшита печка, окна покрашены, стены побелены. На новой тумбочке чёрно-белый телевизор. В спальне новая кровать.

— Немного прибарахлились, — улыбнулся Иван. — Да вы проходите, сейчас посидим, дёрнем по 50 граммов за встречу.

Григорий Тимофеевич с большим удивлением посмотрел на мужика матери: казался он человеком бывалым, об этом говорили наколки на кистях, которые обычно делают в армии, а скорее, во флоте. «А маманя-то с морячком живёт», — усмехнулся про себя Григорий Тимофеевич.

На правой кисти у Ивана был наколот якорь, на другой кисти — роза ветров и имя на фалангах пальцев правой руки: ВАНЯ.

— Ошибки молодости, — рассмеялся Иван, увидевший, что Григорий Тимофеевич смотрит на его руки, нарезающие хлеб.

— На каком флоте служил? — спросил Григорий Тимофеевич.

— На Тихоокеанском, — заявил Иван. — На пограничном катере «Зоркий». Мотористом был. Хорошие места там, рыбы море. В Амуре и Японском море чего только не ловили: таймени по 40 килограмм, нерка, да всякая рыба, какая хочешь. Икру ложками ели. Отслужить пришлось 7 лет: война. Приходилось нам и пострелять в японских диверсантов.

Потом между мужчинами завязался увлекательный разговор, как всегда, на тему армии, службы, потом работы. Мария Константиновна о чём-то разговаривала с бабкой Авдотьей, качая на руках вырывавшуюся и недовольно пищавшую Анастасию, которая так и хотела поползать по новой неизведанный кровати. А Женька сидел и думал: как же пока всё хорошо устраивается в его новой семье. Всё идёт так, как надо…

— У меня мотоцикл есть! Иж-Юпитер-3! — заявил Иван. — Здесь в гараже стоит. Пойдёмте покатаемся.

…Гаражом сооружение, в котором стоял мотоцикл, можно было назвать с большой натяжкой. Это был примерно такой же сарай, в полуквартале от барака. Правда, эти сараи, поставленные в ряд, были чуть получше: сложенные из старых железнодорожных креозоченных шпал, имели хоть и деревянные, но обшитые крепким железом двустворчатые ворота. Здесь стояли немногочисленные автотранспортные средства, принадлежавшие местным жителям.

Иван снял два больших амбарных замка, распахнул ворота и показал внутрь. Там стоял бело-синий мотоцикл с люлькой, сверкнувший большой фарой. Рядом с мотоциклом, вдоль стены гаража тянулась широкая длинная лавка, покрытая домашним половиком. У дальней стены находился деревянный верстак и небольшой шкаф, заваленные запчастями.

Иван, ухватившись за руль, выкатил мотоцикл на площадку перед гаражом, сел на него, опустил педаль стартера в положении заводки и посмотрел на Некрасовых.

— Ну что, поедет кто-нибудь?

— Ванька, ты же выпил! — напомнила бабка Авдотья.

— Рюмка для флотского нищетова! У англичан каждый день на кораблях грог выдают и ничего, идут по морю куда надо! — возразил Иван и посмотрел на Женьку. — Садись, малой, прокатимся!

— А я тоже съезжу! — сказал Григорий Тимофеевич и залез на сиденье позади Ивана. Женька вскарабкался в люльку.

— Смотрите там, не укатайтесь! — с тревогой сказала Мария Константиновна, качая в руках Анастасию.

— Мы далеко не поедем! — заверил Иван, вставил замок в ключ зажигания, повернул его и с силой ударил левой ногой по педали стартера мотоцикла. Естественно, как и полагается по фэншую, мотоцикл с первого раза не завёлся, только чихнул несколько раз. Пришлось нажимать на рычаг несколько раз. Потом двигатель подхватился, затарахтел, выбросив из обеих труб клубы синего дыма.

Постояв около минуты, Иван нажал ручку сцепления, включил левой ногой первую передачу, опустив ножной рычаг переключения передач вниз, потом правой рукояткой крутнул газ и плавно отпустил ручку сцепления. Мотоцикл легко тронулся с места и тарахтя, покатил на первой передаче по дороге в направлении к шоссе, ведущего на ремонтную станцию.

Выехав на дорогу, Иван включил вторую передачу, на ней и поехал дальше. Скорость небольшая, всего километров 30. Доехал до ремонтной станции, там развернулся на площадке и поехал обратно по направлению к дороге, ведущей в город, но на неё не стал заезжать, развернулся крутым виражом и покатил обратно к ремонтной станции.

Женька трясся в люльке и наслаждался поездкой. Всё прекрасно! И ветер, разметавший волосы, и тарахтение мотоцикла, и проносящийся в полуметре асфальт, и солнце, слепившее глаза через деревья.

Описав два раза круг, Иван поехал обратно к гаражу, и остановился у входа, потом заглушил двигатель, выключив зажигание.

— Вот так ездит мой конь вороной! — усмехнулся Иван.

Женька заметил, что ездил мотоцикл неплохо, но если из правой трубы шёл небольшой синий дымок, что говорило об хорошем техническом состоянии деталей правого цилиндра, то из левой трубы синий дым валил очень сильно, и пахло масляной гарью. Это говорило об изношенности либо поршня, либо стенки цилиндра: масло из картера двигателя попадало в камеру сгорания. Бензино-масляная смесь полностью не сгорала в цилиндре, а дожигалась в выхлопной трубе, о чём говорили периодические хлопки сзади. Потом, когда Женька вылез из коляски и подошёл к задней части мотоцикла, его подозрения подтвердились: если внутренняя часть правой труба была покрыта сухим чёрным налётом, то левая труба была вся в жидком масле, причём на трубе даже висела капля. Летело вживую!

— Чего смотришь? — неожиданно батя увидел, что Женька стоит, внимательно смотрит на