Шеф-повар придорожной таверны II - Кирилл Игоревич Коваль

— Прикольно! — Маша достала ещё пару шкурок. — Такие мягкие!

— Вес, бери мешки и занеси внутрь, — ожил дядя, впавший в ступор с момента, как оборотень представился по имени. — Быстро, пока никто не увидел. Лучше оборотней никто пушнину не выделывает, очень дорого стоит. Тут целое состояние.

Я подхватил мешки, которые, оказывается, были не такие уж и невесомые, как выглядели в руках Ирлакамаля, и бегом побежал в комнату отца. Маша помчалась следом, держа по шкурке в каждой руке. Поставили, вернули пушнину на место, завязали и вышли в коридор, где нас и догнал Ивер.

— Я отправил Яника к Гергу, пусть с утра придет и приценится. Больше никому не болтайте. Там минимум на десять империалов. А то и больше. Я не разбираюсь в мехах.

Я кивнул.

— Да и в мыслях болтать не было. Да и не поверит никто.

— Ну и хорошо. И имя оборотня никому не говорить. Мы его не должны были слышать, оно только для льеры.

По-моему, он впервые наедине назвал Машу льерой.

— Можно мы поспим часика два? — совершенно не заморачиваясь о богатстве за дверью, протянула Маша и зевнула. — Герг же не сегодня придет? А то я сейчас упаду и вырублюсь…

Вечером, отдохнувшие, мы подготовились к приёму гостей и несколько раз порадовались, что удалось отдохнуть днём. Народу шло как никогда. Съели всё, что мы наготовили, и спасались только гамбургерами. Маша стояла, жарила котлеты, Лаура собирала всю конструкцию, Яник только успевал их выносить. И цена никого не пугала. Жаловались только на эль, раздобытый вчера где-то Сарсом. Но другого не было, и хоть и ворчали, но пили.

Внезапно Ивер, стоящий у окна, напрягся.

— Вес, быстро помоги облачиться. Яник, встреть там мужчин, но иди только с Млатом. Пусть он с крыльца постоит.

— Дядь, что такое? — встревоженно спросил я, так как снаряжался в броню он за всё время пару раз за зиму, когда по трактам шныряли банды.

— Не знаю пока. Просто тревожно.

Когда вооружённый дядя вышел в зал, с улицы зашли трое мужчин, в капюшонах, в кольчугах и при оружии. Воины осмотрели его и молча ушли в самый тёмный угол, но и там капюшоны не сняли. Взяли всё не торгуясь, не кривясь насчёт цен, потребовали лучшую комнату, даже доплатили, чтобы мы туда затащили третью кровать.

— Дядь, кто это? — спросил я обеспокоенно. Нехорошие предчувствия Ивера передались и мне.

— Понятия не имею. Яник спит с тобой. Машу положим в комнате Лауры, там дверь тяжелая. Я сегодня в коридоре подежурю. Не нравится мне всё это.

Глава двенадцатая

Соблазн легких денег

Глава двенадцатая. Соблазн легких денег

Утро началось с того, что я проснулся от храпа. Брат развалился поперёк кровати, раскинув руки и ноги, свесив вниз голову, отчего и издавал такие звуки, будто в нашей комнате поселился голодный кабан. Я пихнул его локтем, он что-то пробурчал во сне, перевернулся на бок и затих.

За окном только начинало светать. Я прислушался. В таверне было тихо, только где-то скрипнула половица — наверное, Ивер всё ещё дежурит в коридоре.

Я тихонько встал, натянул штаны и выскользнул к нему. Ивер сидел на табурете у стены, прислонившись затылком к бревнам. Глаза у него были закрыты, но стоило мне сделать шаг, как они открылись — мгновенно, без сонной мути.

— Утро! — Одними губами сказал он и добавил: — тихо пока. Наёмники так и не выходили из своей комнаты с тех пор, как заперлись там на ночь.

— Ты так и не спал всю ночь?

— Дремал немного. Иди умойся, скоро народ потянется.

Я кивнул и пошёл на улицу к умывальнику. Возвращался уже с мокрой головой и бодростью во всём теле, когда из приоткрытой комнаты наёмников донеслись голоса. Негромкие, но вполне различимые в утренней тишине.

— … лошадей проверил?

— Сходил. Нормально.

— Выезжаем через полчаса. Надо по уму…

Я ускорил шаг и прошёл на кухню. Лаура уже хлопотала у печи, пахло свежим хлебом и кашей.

К тому времени, когда мы с Яником начали накрывать столы для завтрака, и потянулись первые проснувшиеся гости, наёмники вышли. Всё так же в капюшонах, низко надвинутых на лица. Но при дневном свете я разглядел то, чего не заметил вчера в полумраке. Их снаряжение было первоклассным. Кольчуги — не абы какие, а из мелких, плотно подогнанных колец, явно дорогой работы. Мечи в ножнах — с хорошей гардой, рукояти обтянуты кожей с тиснением. Сапоги — мягкая выделанная кожа, не чета грубой обуви простых дружинников. Такое носят те, кто знает толк в оружии и у кого есть на это деньги. Так был одет только лиер Асел. А тут простолюдины…

Они сели за тот же стол в углу, спиной к стене, откуда просматривался весь зал и вход. Привычка бывалых воинов.

Яник подошёл к ним с подносом.

— Есть каша, бутерброды, это хлеб с колбасой и сыром, и немного вчерашнего мяса.

— Мясо, хлеб, кашу, — ответил тот, что сидел ближе всех к стене. Голос у него был низкий, спокойный. — И эль, по кружке каждому.

— Эль снова закончился, — виновато сказал Яник. — Только чай, в смысле взвар.

— Тогда взвар, — коротко бросил наёмник, не поднимая головы.

Яник метнулся выполнять, а я остался у стойки, делая вид, что перебираю посуду, а сам прислушивался. Наёмники ели почти молча, лишь бросая редкие реплики, на грани слышимости, быстро, но без спешки. Профессионалы.

Когда они закончили, тот, что говорил, поднялся и подошёл к стойке, сжимая в руке свёрток. Я внутренне подобрался, но виду не подал. Спиной почувствовал, как напрягся Ивер.

— Парень, — обратился он ко мне. — А когда следующий раз с льерой в город поедете?

Я насторожился. Следующий? Ни с кем не говорили, а знают, что был предыдущий? Но лицо сохранил спокойным и покосился на Ивера, который стоял в проходе на кухню, опершись плечом о косяк. Тот едва заметно кивнул, длинно моргнув. Условный жест — не говорить правду.

— Пока не знаю, не в ближайшие дней пять точно.

Наёмник задумался на секунду.

— Долго. Мы быстрее найдём, с кем передать. — Он развернулся и пошёл к двери, где