Шеф-повар придорожной таверны II - Кирилл Игоревич Коваль

Маша, вышедшая на крыльцо с огромной корзиной провизии, сразу уловила напряжение.

— Что-то случилось? — спросила она, пристраивая корзину в телегу.

— Ничего, — коротко ответил Ивер. — Просто осторожность. Садитесь, выезжаем.

Мы переглянулись, но спорить не стали. Я забрался на облучок, помог Маше устроиться поудобнее, и мы тронулись. Ивер верхом ехал чуть впереди, зорко поглядывая по сторонам. Рука его постоянно лежала на рукояти меча.

— Дядь, может, всё же скажешь… — решился я наконец спросить его, но он меня перебил:

— Потом. Не сейчас. Не будем накликивать.

Я замолчал и всю дорогу то и дело поглядывал на сено, под которым лежал взведённый арбалет. Дядя раньше в суевериях замечен не был — значит, причина была серьёзнее, чем просто дурная примета. Маша, кажется, тоже нервничала, потому что всю дорогу молчала, только вертела головой, разглядывая лес по обочинам.

Но обошлось. За весь день мы встретили только несколько групп идущих на заработки людей из окрестных селений, некоторые даже узнавали Ивера и здоровались. Мы доехали без приключений, и когда впереди показались городские ворота, Ивер заметно расслабился.

— Всё, — сказал он. — Можно выдохнуть. Сейчас к Дуба заедем, отдохнём с дороги.

— А что случилось-то? — не выдержал я.

— Потом расскажу, — пообещал дядя, но в его голосе уже не было той жёсткости. И, судя по тому, как он перевёл разговор, рассказывать он не собирался. По крайней мере, сейчас.

Мы въехали в ворота и покатили по знакомым улицам к таверне «У Старого Дуба». Ещё издали я заметил, что у входа что-то изменилось. А когда подъехали ближе, увидел: над крышей торчала новая труба, аккуратная, сложенная из красного кирпича, а на окнах стояли горшки с цветами — точно такие же, как на рисунке Маши.

Парень из обслуги, едва завидев нас въезжающими во двор, бегом умчался внутрь, и едва мы спешились, как нам навстречу выскочил сам хозяин таверны. Дуба настороженно оглядел Ивера, но потом вроде как узнал и расплылся в улыбке, от которой его угрюмое лицо, не привыкшее к таким усилиям, стало похоже на маску.

— Льера Мари! Ивер, да⁈ — приветственно взмахнул рукой. — Заходите, заходите скорее! Я ждал гораздо позже, но у меня уже есть что показать!

Мы спешились, и трактирщик самолично взял у нас часть вещей, велев братьям Сян и Лян заняться лошадьми, и на ходу крикнув подавальщику, чтобы накрывал на стол. Маша заулыбалась, глядя на его суету, радостная, что удалось помириться в прошлый приезд с этим суровым дядькой.

— Ну, проходите, прошу! — Дуба распахнул дверь и жестом пригласил внутрь.

Едва мы переступили порог, я почувствовал разницу. В зале было свежо, не пахло дымом и жиром от огромной жаровни в центре. Хотя там запекалась половина туши свиньи. Над жаровней висел тот самый колпак, который Маша рисовала, и через трубу тянуло весь чад наружу. Заметно, что зал пытались отмыть, стало гораздо чище. Дуба светился от гордости.

— Ну как? — спросил он, сияя, но при этом пытаясь оставаться суровым. — Всё сделал, как вы рисовали! Ни у кого такой нет! Вчера только поставили, а народ идёт посмотреть, давно столько клиентов не было! Только дверь надо держать приоткрытой, чтобы в железную трубу всё выдувало. И цветы-ж нашёл, точь-в-точь как на картинке! Даже окна поменял, чтобы как на рисунке были! Заметно светлее стало, вчера свечи на полчаса позже зажгли! Хорошую идею вы мне посоветовали! Ужин и комнаты за счёт заведения.

Маша оглядела зал, довольно кивнула.

— Да, так здорово стало! И вид какой стал уютный! Мне нравится!

— Льера, тут такое дело… — трактирщик несколько смутился и даже поклонился, зачем-то. — Я свой портрет повесил на стену, а сегодня утром ко мне заехал лиер Оста, посмотрел и очень просил помочь с вами встретиться, когда вы следующий раз приедете. Уж очень он портрет хочет у вас заказать.

Маша задумалась.

— У меня сейчас мало времени на рисунки. Я всё Сайзену то не могу дорисовать, хотя там совсем немного осталось. Давайте мы завтра вечером с ним встретимся, если силы будут. Деньги лишними не будут. Но я дорого беру! Не меньше пяти малых империалов.

— Сколько! — опешил Дуба, невольно бросив взгляд на стену с одиноким портретом. — Ну-да, ну-да… Но лиер богатый человек, у него будут такие деньги. Я отправлю к нему Сяна, предупрежу насчёт завтра.

Мы сходили, отнесли вещи в наши комнаты. Маша заселилась в довольно уютную комнату для лиеров, а мы с Ивером в комнату попроще, напротив.

Народу было больше, чем в прошлый раз, но половина столиков всё равно пустовали. Дуба переживал не самые лучшие дни. Я это озвучил вслух.

— Расположение, — подумав, пояснил Ивер. — Недалеко от ворот, рядом ремесленный район. Людям некогда рассиживаться, подолгу обедать, днём им надо работать, а вечером смысл сюда идти, если дома накормят. Вот и идут сюда или путешественники, или завсегдатаи.

— Хм… — озадачилась Маша. — А на этом можно заработать. Как думаете, возьмёт меня Дуба в компаньоны?

Мы озадаченно переглянулись с Ивером. А льера уже внимательно оглядела зал, выглянула в окно, потом и вовсе встала и обошла зал, уделив много внимания жаровне в центре. Вернувшись, девочка совсем забыла про еду и, достав необходимое, принялась что-то рисовать. Задушив любопытство, я решил сперва доесть всё. С неё станется сейчас куда-нибудь сорваться, а мне что, голодным ходить?

Когда сбитень и калач подошли к концу, Маша наконец вернулась из своих грёз и бросилась доедать жаркое, крутя головой по сторонам. Наконец она увидела вернувшегося с кухни Дуба и, махнув, позвала его к нам.

— Дуба, — Маша хитро прищурилась, — а у меня к вам деловое предложение есть. Вы обмолвились, что сегодня народу больше, чем обычно?

— Как есть больше. Второй день так!

— А вообще… Я понимаю, это нескромный вопрос, но я ради любопытства… У вас хороший доход?

— Ну нет такой, как у заведений в центре, но на жизнь хватает, — осторожно ответил трактирщик и выжидающе уставился на Машу. — А вы, льера, опять что-то предложить хотите?

— Да, угадали, — рассмеялась Мария и, коварно сверкнув глазами, спросила: — А хотите стать неприлично богатым?

Лоб трактирщика мгновенно покрылся мелкими бисеринками пота, мужчина нервно сглотнул и хриплым голосом ответил:

— Слушаю вас внимательно,