Игра клеток - Гарри Конолли

— Вам что-нибудь о нем известно?

— Один из других следователей сказал, что Пратту нравится убивать людей, что не совсем выделяет его из толпы. Он должен был поговорить со мной. Теперь я даже не могу отправить ему новый отчет — вздохнула она — Итак, мы собираемся проверить конюшни, верно?

— О, да.

Она завела машину, и мы поехали по темному городу. Мне стало интересно, до скольки часов будут открыты конюшни и не придется ли нам вламываться в них.

Мы направились к ярмарочному комплексу, но достигли поворота задолго до того, как появился баннер фестиваля. Там был забор из жердей, ворота и табличка с надписью "КОНЮШНИ КОННЕРА". Ворота были закрыты на засов и висячий замок. Я срезал висячий замок, открыл ворота, пропустил Кэтрин вперед и снова закрыл их.

Она проехала по длинной дорожке с выключенными фарами. Наш план был прост: подкрасться как можно ближе, чтобы нас не заметили, как в поместье Уилбур. Найдите сапфирового пса. Используйте против него призрачный нож, желательно из засады.

Кэтрин интересовалась, не можем ли мы использовать яркий свет, чтобы поймать или оглушить его, но я не доверял этой идее. Солнечный свет, насколько я мог судить, ему совсем не мешал. Я предположил, что в его клетке могли быть специальные лампочки, и мы решили, что надо было украсть парочку, когда представилась возможность.

— Ты уверен, что хочешь пойти со мной на это? — Я спросил. Она бросила на меня быстрый взгляд.

С главной подъездной дорожки не было никаких поворотов, где мы могли бы спрятать машину, поэтому Кэтрин заехала на стоянку перед конюшней и заняла место задним ходом. Там уже стояли три другие машины.

Я уже давно научился бесшумно закрывать дверцы машины. Мы шли к воротам, как будто там было наше место. Я был взвинчен и нервничал, и Кэтрин, казалось, чувствовала то же самое.

Грязная стоянка была окружена деревьями и густым кустарником. Впереди виднелись деревянные перила, которые выглядели точно так же, как те, что были на границе участка. Они могли бы быть частью декораций к ковбойскому фильму, за исключением того, что ворота, прикрепленные к ним, были сделаны из сваренных алюминиевых труб и запирались на еще один йельский замок.

Там были две огороженные площадки для катания лошадей, одна представляла собой грязный круг шириной около двадцати пяти футов с высоким забором, сделанным из более прочного сварного алюминия. Вторая, более просторная площадка была огорожена низкими деревянными перилами, образуя овал длиной около семидесяти пяти футов. На земле были разбросаны кедровые стружки, а препятствия, длинные вазоны на окнах без растений и стойки с перекладинами в форме буквы "Х" были убраны. Слева стояли кофейня и перевернутая тачка, но они не могли быть единственным источником запаха, заставившего нас поморщить носы. Жаркими летними вечерами это место, должно быть, напоминало райский уголок.

Чуть левее виднелось скопление больших деревянных зданий без окон, украшенных вымпелами. Я догадался, что это, должно быть, конюшни.

Я перепрыгнул через забор. Кэтрин перелезала через нее медленнее, но это было то, чего я хотела. У меня были татуировки, и я должна была быть впереди. Я направился к ближайшей конюшне. Никто не окликнул нас. Ни мерцающие фонарики не выхватывали нас из темноты, ни маленькие квадратики света в окнах не появлялись вдалеке. Никто не знал, что мы были там.

Откуда-то поблизости донесся низкий, отдающийся эхом раскат грома. Казалось, он отражался от окружающих нас гор, доносился со всех сторон и заглушался деревьями и кустарником поблизости. Шел дождь.

Я прошел вдоль здания. С другой стороны конюшни горела лампа, и мы пробирались при рассеянном свете. Ветер шелестел в ветвях, но, кроме наших шагов, больше не было слышно ни звука.

Я выглянул из-за угла здания. Там было еще три здания, все четыре стояли по два на открытой площадке шириной около тридцати футов. Над открытой дверью напротив горел единственный огонек. Я вгляделся в темноту, пытаясь разглядеть человеческий силуэт. Я ничего не видел.

Я вышел из укрытия. Все четыре двери конюшни были открыты. Разве это нормально в холодную зимнюю ночь? Я понятия не имел.

Кэтрин последовала за мной во двор, когда туман превратился в легкую морось. В конюшне рядом с нами было темно и тихо. Затем мы услышали шаги, доносившиеся из конюшни на другом конце двора. Из темноты медленно выступила лошадь.

Я схватил Кэтрин за руку.

— У него белая отметина на морде.

— У многих лошадей она такая.

Эта отметина была полностью смещена от центра, начиналась с левой стороны носа и проходила под левым глазом.

— Но могут ли они все быть такими кривыми?

— Может быть, это краска — сказала она, чего я не понял.

Он уставился на нас. Боже, он был такой большой. Я услышал, как Кэтрин отошла. Я уже собирался спросить, не пройти ли нам мимо, когда она спросила:

— У него идет кровь?

Я снова посмотрел на него: ухо у него было разорвано, а изо рта текла кровь. У него также были открытые раны на плече.

Он опустил голову.

Кэтрин прошептала мне на ухо:

— Это грязь у него на копыте?

Лошадь топнула ногой. Что-то покрывало копыто, но оно выглядело слишком красным, чтобы быть грязью. Я поднял руки, чтобы похлопать — Лошади убегают от опасности, верно?

И тут он бросился на нас.

Кэтрин выругалась и скрылась в открытой конюшне позади нас. Я попятился за ней, прижимая защищенную часть груди к лошади.

Боже, как быстро это произошло. Кэтрин взвизгнула от боли и страха, но я не успел обернуться, чтобы посмотреть, почему, потому что животное было уже рядом со мной.

Оно попыталось укусить меня, но промахнулось. Даже его пасть казалась огромной. Я отскочила в сторону, подняв руки, чтобы защитить лицо. Я ударилась обо что-то каблуком и чуть не упала, в тот же миг лошадь встала на дыбы и ударила копытом.

Удар пришелся мне прямо в грудь. Уже потеряв равновесие, я отлетел назад, ноги пролетели над головой. Я приземлился на плечо в углу, ударившись ногами о стену надо мной. Голень, которой я ударился о поилку, снова вспыхнула болью. Я упал, грязная солома попала мне в лицо, а вокруг загремели деревянные инструменты на длинных ручках.

Я был беззащитен. Удар ногой проломил мне череп, и…

Кэтрин закричала.

Я перекатился на колени, сбрасывая с себя то, что на меня упало. В нос ударила вонь лошадиного дерьма, но я побеспокоился об этом позже. Моя рука