Первый Предтеча 3 - Элиан Тарс

Святогор скрипнул зубами и коротко кивнул.

— Лапа, Цицерон, Клин, — хмуро перечислил он и направившись к выходу за забор, не оборачиваясь добавил: — Пойду готовить их к выезду.

В этот момент со стороны ворот показался Петрович. Он молча кивнул Святу, когда проходил мимо него, а затем бодро и деловито зашагал ко мне на встречу. За ним, не отставая, семенил кряжистый мужик в кепке — Михалыч.

— Антон Игоревич, — обратился ко мне Петрович. — Насчет утреннего разговора. Сейчас как раз с Михалычем потолковали. Мужики его старостой уже назначили. Единогласно, между прочим.

— Не единогласно, — буркнул Михалыч, стаскивая кепку. — Степаныч воздержался.

— У Степаныча корова не доена была, — отмахнулся Петрович. — В общем, Антон Игоревич, я Михалычу уже объяснил, что к чему. Он мужик хозяйственный, с рабочими общий язык найдёт. За территорией присмотрит, опять-таки. А я полагаю сейчас для другого нужен?

Я молча кивнул и повернулся к новоявленному старосте.

Под моим взглядом Михалыч замялся, покрутил кепку в руках и, глянув на меня исподлобья, проговорил:

— Ваше благородие, я вообще-то шёл про ренту спросить. А Михаил ваш меня тут того… впряг.

— Впряг по делу, — кивнул я.

Сказать что-то мужик не успел — за нами послышался какой-то шорох, я обернулся и замер.

Из дома вышла Мирослава и остановилась на крыльце. Переоделась девушка быстро — сейчас на ней были тёмные тактические штаны, заправленные в берцы, и куртка из того же комплекта. Одежда отлично подходила ей по размеру… Заказть успела, что ли, пока я медитировал? Волосы Миры были убраны в тугой узел, на поясе привычно болтались ножны с подаренным клинком.

Молодец, однако. И ведь ещё минуту назад стояла тут в домашнем!

Михалыч при виде неё забыл, что собирался сказать и молча таращился на госпожу.

— Покажи старосте список работ на сегодня, — поймав взгляд Миры, велел я. — Что нужно проверить, на что обратить внимание. Если бурильщик спросит про вторую скважину, пусть ждут нашего возвращения.

— Хорошо, — кивнула она.

Мира быстро вводила Михалыча в курс дела, а я тем временем проскользнул в лабораторию. Собрал герметичные пакеты для транспортировки частей монстров и прихватил несколько мелких склянок. Также взял концентрат зелья восстановления, на экстренный случай. Весь этот набор аккуратно поместился в небольшую сумку.

Через три минуты все были уже в «Егере». Петрович за рулём, справа от него Игоша, на втором ряду я и Мира. Гвардейцы разместились в кузове.

Лапа проверял автомат и негромко бубнил что-то Цицерону. Клин разминал правую руку, сжимая и разжимая кулак. Мира пристроила автомат стволом вверх и придерживала его коленом. Подаренный мною у ручья нож висел на поясе. Лицо у неё было спокойным и сосредоточенным.

Святогор стоял у ворот, скрестив руки на груди. Рядом с ним топтался Михалыч, уже нагруженный списком дел от Миры и явно не до конца понимающий, как из простого похода за рентой он вдруг оказался исполняющим обязанности господского управляющего.

— Удачи, Первый, — пожелал Свят. — Сегодня счёт трупов будет в твою пользу. И чтобы я не сильно расстраивался, привези мне хотя бы шип на память.

— Привезу, если СПС не отберёт, — хмыкнул я. — Поехали, старый.

Петрович завёл двигатель, и «Егерь» плавно тронулся с места, неспешно минуя свежие заборы, чьи‑то заботливо ухоженные грядки и голема Мишку — тот застыл у калитки бабы Гали, провожая нас неподвижным каменным взглядом.

— А теперь даю вводную, — произнес я, обращаясь сразу ко всем.

Глава 21

Уже из «Егеря» был хорошо виден масштаб завода. За забором с колючей проволокой, вдоль которого мы ехали уже минут десять, угадывались очертания корпусов, труб и колонн. Но благодаря Руне Ощущения я «видел» куда больше: под землёй раскинулась разветвлённая сеть трубопроводов, тянущихся во все стороны. И в них бурлило огромное количество того, что в этом мире именуют «химией».

Горячие химические составы, мчащиеся по трубам, мощно фонили для моей Руны. Не привык я к такому скоплению сложных веществ в одном месте.

У КПП выстроилась очередь из фур, водители которых, судя всему, ожидали открытия завода. Некоторые из них стояли кучками и курили у машин, и с ленивым любопытством косились на наш «Егерь». Петрович свернул левее, к отдельному въезду, обозначенному полосатым шлагбаумом и табличкой «Служебный». Рядом с шлагбаумом стоял тяжёлый броневик с эмблемой СПС на борту.

А рядом с ним стояли трое людей в военной форме.

Первого я узнал сразу и сильно удивился. Майор Коновалов собственной персоной! Я почему-то думал, что он пришлёт кого-нибудь из подчинённых, но он приехал лично.

Рядом с ним стоял мужик лет сорока с коротко стриженными тёмными волосами. Руки у него были мощные — висящий на трехточечном ремне автомат на их фоне казался игрушечным. Разгрузочный жилет был набит магазинами с патронами, от которых фонило магией. Артефактные. Пусть и не особо мощные, зато в магазинах нет ни одного «обычного» патрона.

Третьей была женщина, которая, пожалуй, выглядела, пожалуй, даже внушительнее своих спутников — густые светлые волосы были собраны в высокий хвост, на шее висела арафатка, а лицо пересекал явно старый шрам от лба до скулы, прерываясь лишь в области глаза. Но не шрам главное, а рост — в ней было под два метра, а руки и ноги от набухших мышц были толстыми, как бревна. На ее широкой спине висел укороченный карабин.

Петрович притормозил у шлагбаума. Я выбрался из кабины и сразу направился к бойцам СПС.

— Антон Игоревич, — зашагнул мне навстречу Коновалов, протягивая руку. — Быстро добрались.

— Не ожидал увидеть вас лично, Андрей Викторович, — ответил я, пожимая его ладонь.

— Иглоходы, — коротко пояснил майор, будто это слово всё объясняло. — Позвольте представить моих людей. Старший лейтенант Громов, — он кивнул на коренастого. — И старший сержант Шведова.

Громов никак не отреагировал на эти слова, лишь оценивающе посмотрел на меня и на «Егерь». Посмотрел безэмоционально, как, возможно, уже смотрел на десятки и сотни бойцов до нас, с которыми ему приходилось работать раньше. Шведова же коротко кивнула.

Из кузова «Егеря» спрыгнули Лапа, Цицерон и Клин. За ними Мирослава мягко приземлилась на ноги. Петрович заглушил двигатель и выбрался из кабины, а Игоша вылез через другую дверь.

Лапа, бросив взгляд на Шведову, на секунду замер, после чего неестественно кашлянул, пригладил бороду и