Первый Предтеча 3 - Элиан Тарс

Корчагин позволил себе короткий смешок, затем выпрямился и повернулся ко мне, но прежде, чем он открыл рот, я произнес:

— Михаил Фёдорович, позволите вопрос?

— Внимательно слушаю вас, Антон Игоревич, — подобрался майор.

— Как настоящая фамилия этого «господина», которого вы назвали моим оппонентом? — спросил я, пристально глядя в глаза Корчагину.

То, что человек его специальности и опыта в беседе использовал именно это слово — говорит о многом. Просто так называть главаря бандитов «аристократом» Корчагин бы точно не стал.

Я сейчас на его лице я видел доказательство своих мыслей. На секунду во взгляде майора показалось что-то вроде…

Сожаления? Боли поражения?

— Я поделился с вами слухами, — через секунду спокойным тоном произнес Корчагин. — Но сам их не привык распускать. И уж точно я не могу обвинять какого-то благородного господина без… — он не удержался и скрипнул зубами: — Доказательств. Честь имею, господа.

Коротко козырнув, Корчагин сел на заднее сиденье своего автомобиля и закрыл дверь. Машина покатила в сторону города. А мы все некоторое время молча смотрели ей вслед.

Браунштейн, провожавший Корчагина вместе с нами подошёл ко мне и сказал:

— Что ж, Антон Игоревич, подготовка не прошла даром. Признаюсь, я рассчитывал на худший сценарий.

Про себя я хмыкнул. Тему личности Андерсона юрист не стал поднимать.

— Без вас и Михаила Фёдоровича сценарий и был бы худшим, — ответил я.

— Ну, Мирослава Сергеевна тоже внесла свой вклад, — Браунштейн улыбнулся, глядя на мою кузину. — Знание закона порой бьёт сильнее артефактного ружья. Но меня сейчас занимает другой вопрос.

— Договора аренды? — спросила Мирослава.

— Волгин и Сухарев приехали сюда неспроста, — покачал головой он. — Кто-то навёл их, и навёл быстро. И нет, едва ли это мог быть Бестужев. Горе-ректор похитил члена вашего рода — жаловаться в канцелярию после такого означает самому подставиться со всех сторон. Каким бы дураком ни был Бестужев, на это он бы не пошёл. Нет, тут кто-то другой. Кто-то, кому выгодно натравить на вас имперскую машину, — он задумчиво уставился в сторону выезда из Чертовой Лапы. Туда, где еще стояла столбом пыль после колес автомобиля Корчагина.

— Таких хватает, — нахмурился я, прикидывая в голове варианты.

— Я поинтересуюсь у Михаила Фёдоровича, — кивнул каким-то своим мыслям Браунштейн. — Корчагин наверняка узнает, откуда пришёл сигнал для Волгина. Если узнаю что-то новое, немедленно сообщу.

— Буду вам очень признателен, — сказал я. — Но главное, что вопрос решён.

— К слову, Волгин и Сухарев не впервые проявляют подобное рвение, насколько мне известно, — спокойно продолжил юрист. — Причём обычно в тех случаях, когда их рвение хорошо оплачивается заинтересованной стороной. Михаил Фёдорович подобные вещи категорически не любит. Так что, полагаю, в ближайшее время у их отдела начнётся весьма насыщенная служебная жизнь.

— И нам их совсем не жаль, — хмыкнул я.

— Мне тоже, — кивнул Браунштейн. — Ну что ж, Антон Игоревич, если ко мне других вопросов нет, я бы поехал. Дел сегодня невпроворот. Кстати, неплохо вы тут… — сделал он паузу, оглядывая территории, — обустраиваетесь. Красивое место, если вдуматься.

— А вскоре будет ещё красивее, — ответил я.

— С превеликим удовольствием навещу вас позже, — улыбнулся он.- Остаёмся на связи!

Браунштейн попрощался с Мирославой, пожал мне руку и направился к своим машинам. Я провожал его взглядом и одновременно прислушивался к его энергетической системе через Руну Ощущения.

Внешне юрист выглядел безупречно, как и всегда. Вот только Руна Ощущения показывала другое: каналы Браунштейна были воспалены, а узловые точки снова пульсировали.

Виктор Валерьевич, похоже, сам того не осознавая, задействовал свой Дар во время разговора с канцеляристами. И этого хватило, чтобы его система получила ещё одну порцию нагрузки. Вероятно, Дар Браунштейна активируется рефлекторно каждый раз, когда юрист чувствует угрозу для себя или своего клиента со стороны лживых оппонентов.

Это помогает ему выигрывать сложные дела, но вот тело юриста за такие рефлексы расплачивается…

Что ж, очередное подтверждение, что с лекарством для Виктора Валерьевича затягивать не стоит. И не только с ним, кстати…

— Мира, я в лабораторию, — повернувшись к девушке, сказал я. — Нужно кое-что сварить.

— Поняла, — кивнула она. — Только, надеюсь, ты не выпадешь из реальности снова на двое суток?

— Попробую управиться за час, — усмехнулся я.

Первое, чем я занялся, зайдя в лабораторную комнату — оценил наличие ингредиентов на текущий момент. Перебрал травы и контейнеры, а особое внимание уделил органам ветрового монстра. Все сохранилось — жаберные отростки, грива, кровь в герметичной ёмкости. И самое ценное — главный сердечник Дара, извлечённый из грудной полости зверя.

Именно в нём сконцентрировалась ветровая энергия, которая при жизни монстра управляла потоками воздуха через жабры. После смерти твари эта энергия не рассеялась, а впиталась в плоть, став частью ткани. Такое случается только у тварей, чей Дар успел стать частью тела. И именно из такой плоти получаются эликсиры, способные усилить стихийный Дар одарённого человека.

Рецепт я продумал ещё во время медитации у Места Силы. Основа из сердечника, экстракт жаберных мембран для стабилизации, и пара природных присадок для пущего эффекта.

Я вскрыл сердечник тонким лезвием из сжатого воздуха, слил содержимое в колбу и поставил на медленный нагрев.

Пока основа томилась, подготовил остальные компоненты. Жаберные мембраны пришлось обрабатывать осторожно, они ещё сохраняли остатки ветровой структуры и при неаккуратном обращении могли выпустить короткий воздушный импульс, разметавший бы все дорогие ингредиенты по лаборатории. Я срезал с них тончайший внутренний слой, где концентрация стихийной энергии была максимальной, и растёр его в ступке до однородной массы.

Затем среди ингредиентов нашёл корень горечавки. Эту неприметную траву здешние аптекари используют от простуды и расстройства желудка, и даже не подозревают, что в сочетании со стихийной основой она связывает и выводит из каналов застарелые энергетические шлаки, освобождая место для новой Силы.

Я мелко нарубил корень, залил спиртом в отдельной реторте и поставил на медленный нагрев рядом с основной колбой.

Второй травяной компонент — сушёный тысячелистник. Без него эликсир ударит по каналам слишком резко и может их порвать, а в моем рецепте тысячелистник сгладит пиковую нагрузку, растянув эффект усвоения на несколько часов вместо нескольких минут. Я растёр листья между ладонями, пропуская через пальцы короткую