Первый Предтеча 3 - Элиан Тарс

— Майор Корчагин, — представился он, коротко козырнув мне. — Михаил Фёдорович. Старший инспектор Особого отдела Ярославской канцелярии.

Волгин, увидев его, вытянулся по стойке смирно. Сухарев рядом побледнел и тоже принял стойку.

— Господин майор, — голос Волгина потерял всю свою прежнюю самоуверенность. — Не знал, что вы… Нас не предупредили о вашем участии.

— Потому что моё участие не требовало вашего предупреждения, — ровно ответил Корчагин. Он обвёл взглядом канцеляристов, спецназовцев у броневика и гвардейцев за нашим забором. — Старший лейтенант Волгин, ответьте мне на один вопрос. Это второй раз за последние недели, когда вы вызываете полицейский спецназ для визита к господину Северскому. Оба раза без санкции Особого отдела. Вы находите это нормальным?

Волгину ответить было нечего, и он просто молчал.

— Я ознакомился с линией защиты, которую представил господин Браунштейн, — продолжил майор. — Ещё по дороге сюда. Документы составлены грамотно, архивные выписки подлинные. Антон Игоревич Северский даже если и узнал, что его кузина жива, был не обязан сообщать об этом. Аристократка выбрала для себя жизнь представительницы непривилегированного сословия — кто мы такие, что мешать ей так жить? Устои Империи попраны не были, как если бы ситуация сложилась кардинально обратным образом. В отличие от вас я так же удосужился послушать аудиозапись, которую Антон Игоревич сделал во время своей беседы с господином Пучковым. Представитель рода Бестужевых сам напирал на то, что кузина Антона Игоревича в плену его подельников. А стало быть род Бестужевых должен был быть готов к тому, что военные действия против них начнутся сразу же после объявления войны. Так что я не вижу оснований для задержания, ареста или иных принудительных мер в отношении главы рода Северских или членов его рода.

Он говорил спокойно, но каждое его слово вбивалось в голову других канцеляристов как огромный гвоздь тяжелым молотом. Лицо Волгина постепенно наливалось нездоровым румянцем. Челюсть ходила из стороны в сторону, но слов подходящих он не находил.

— Господин майор, — наконец выдавил он. — Так мы… отбываем?

— Отбываете, — подтвердил Корчагин. — Рапорт по результатам проверки представите мне лично завтра до полудня. Спецназ вернуть в расположение. Лейтенант Сухарев, вас это тоже касается.

— Есть, — выдавил Сухарев, кивнул и, развернувшись, засеменил к броневику.

Волгин задержался на секунду. В его взгляде мешались злость и бессилие. Затем он круто развернулся, сел в машину, хлопнул дверцей и рявкнул водителю. Двигатели взревели, и через минуту канцелярские машины с полицейским броневиком покатились прочь по разбитой грунтовке Чёртовой Лапы, подпрыгивая на ямах.

Я проводил их взглядом и повернулся к майору.

— Михаил Фёдорович, — произнёс я, чуть наклонив голову. — Благодарю за содействие. Антон Игоревич Северский, глава рода.

— Знаю, кто вы, — кивнул Корчагин. Рукопожатие у него было крепким, но не показным. — Наслышан.

— Позвольте представить, — я повёл рукой в сторону Мирославы. — Мирослава Сергеевна Северская, моя кузина.

Мирослава выдержала взгляд майора и учтиво кивнула:

— Рада знакомству, Михаил Фёдорович.

Корчагин ответил коротким поклоном, при этом его взгляд задержался на девушке чуть дольше, чем требовала простая вежливость.

Браунштейн между тем подошёл ко мне и негромко произнёс:

— Хорошо, что я пригласил Михаила Фёдоровича. Даже с точки зрения закона убедить Волгина и Сухарева в их неправоте было бы… затруднительно. Люди они упёртые, формалисты в худшем смысле слова. Могли увезти вас на экспертизу, запросить многомесячную проверку.

— Ну что вы, Виктор Валерьевич, — мельком глянул на него Корчагин. — Представители Канцелярии всегда соблюдают закон и его рамки бы не переступили. — Он помолчал, а затем перевёл цепкий взгляд на Мирославу и добавил ровным тоном: — В отличие от некоторых аристократов.

Мирослава вновь напряглась, но она не отвела взгляд и не опустила голову. Стояла ровно, подбородок приподнят, плечи расправлены.

Я спокойно посмотрел на майора, оценивая его слова. Давит? Предупреждает? Или просто обозначает, что знает больше, чем говорит?

Корчагин выдержал мой взгляд без усилия. Потом чуть качнул головой, будто соглашаясь с каким-то внутренним выводом, и заговорил:

— Однако вы правы, Виктор Валерьевич, ситуация с Мирославой Сергеевной не даёт оснований для преследования нынешнего главы рода. Инсценировку смерти провернул покойный Игорь Александрович. А насчет исходного обвинения я уже все сказал раньше.

Корчагин замолчал и взгляд его снова остановился на Мирославе. Правда уже через пару секунд майор опять повернулся к Браунштейну.

— Виктор Валерьевич, — произнёс он ровным голосом. — Вы, кажется, направляли запрос в архивную службу Канцелярии. Теоретический — как вы его сформулировали. О том, каким образом можно восстановить фамилию и родовой статус дворянину, который официально считается мёртвым?

— Запрос был направлен в рамках юридического исследования, — спокойно пояснил юрист. — Чисто теоретического.

— Разумеется, — согласился Корчагин без тени иронии. — Теоретического. Я рекомендую вам, господа, оставить всё как есть. Не подавать прошений о восстановлении фамилии. Не привлекать к этому внимания. Сами понимаете, судебная и обвинительная система в Империи устроена сложно. Виктор Валерьевич выстроил превосходную линию защиты, и на уровне Ярославской канцелярии она выдержит любую проверку. Но чем дальше дело продвигается по инстанциям, тем больше людей его рассматривают. И на какой-нибудь из этих инстанций может быть доказано, что нынешний глава, зная о подлоге, обязан был сообщить о нём немедленно. Формулировки в законе допускают толкование, а толкование зависит от того, кто толкует.

Я в очередной раз убеждался, что закон что дышло, куда повернёшь, туда и вышло. Эту народную мудрость я усвоил ещё в свои первые дни в этом мире, и сейчас она подтверждалась в очередной раз. С другой стороны основной закон мироздания как действовал в мои времена, так и действует и до сих пор.

Кто сильнее — тот и прав.

Пока мой род недостаточно силен, чтобы отставивать свои интересы на любой арене, не стоит пытаться через суд сделать Миру Северской.

Потом — посмотрим.

Но все-таки… мне действительно хотелось бы видеть Миру среди полноправных членов графского рода Северских. Эта девушка за считанные дни взвалила на себя львиную долю забот о роде. Она готовилась быть полезной роду с рождения и сейчас демонстрирует, что не зря потратила время.

Род Северских для нее значит гораздо больше, чем для кого бы то ни было.

Но майор прав. Сейчас не время…

— Благодарю за совет, Михаил Фёдорович, — сказал я. — Мы его учтём.

Корчагин кивнул и некоторое время молча смотрел