Росомаха. Том 5 - Андрей Третьяков

Толпа свистела, кто-то кричал «позор!», кто-то смеялся. Кленов в судейской ложе сидел с каменным лицом, и я заметил, как его пальцы сжали подлокотник кресла.

— Поделом, — сказал Игорь, и в его голосе прозвучало редкое для него удовлетворение.

— Не любят они работать в команде, — добавил Леонид. — Каждый сам за себя. На индивидуальных соревнованиях они, может быть, и сильны, а в эстафете — нет.

— Поэтому мы их и обойдём, — сказал я. — Потому что мы — команда.

Наступила наша очередь. Мы вышли на стартовую позицию, и я заметил, как трибуны оживились — многие знали меня в лицо после отборочных этапов, и кто-то даже крикнул: «Росомахин, давай!» Я поднял руку, приветствуя их, и повернулся к своим.

Леонид стоял на первом этапе, и его лицо было бледным, но глаза горели. Игорь — на финише, бесстрастный, как всегда. Я — в центре, на самом сложном участке.

— Леонид, — сказал я, подходя к нему. — Ты готов.

Это был не вопрос. Утверждение.

— Готов, — ответил он, и в его голосе не было сомнений.

— Не думай о времени, — продолжил я. — Думай о ритме. Делай, как на тренировке. Твоя задача — не обогнать всех, а дать мне и Игорю возможность сделать своё дело. Ты справишься.

Он кивнут, сжал артефакт в руке.

Судья поднял флажок. Тишина на трибунах стала почти осязаемой — только ветер шумел да где-то далеко кричала птица.

Флажок опустился.

Леонид рванул с места, и я сразу увидел, что он делает всё правильно — плавный старт, корпус чуть наклонён, ноги работают как пружины. Он пробежал первый отрезок без ошибок, не сбивая дыхания, и уже через несколько секунд подбегал ко мне, протягивая артефакт.

Я взял его на ходу — легко, без заминки, потому что видел траекторию его руки за долю секунды до того, как он её выбросил. Леонид даже не сбавил скорости, и я успел заметить, как его лицо на секунду расслабилось — он сделал то, что должен был.

Теперь мой черёд.

Центральный участок был самым сложным — зона с магическими ловушками, которые срабатывали в случайном порядке, заставляя постоянно менять траекторию. Я видел магию — серые, пульсирующие нити, которые тянулись от артефактов к точкам активации, и я знал, куда упадет следующий удар, прежде чем он начинал формироваться.

Я бежал, не сбавляя скорости. Уклонялся, перепрыгивал, пригибался — и делал это так, будто всю жизнь только этим и занимался.

Сзади, с трибун, доносились крики — я не разбирал слов, но чувствовал, как толпа реагирует на каждое моё движение, как напряжение растёт с каждой секундой.

Я выскочил из зоны ловушек и передал артефакт Игорю. Он взял его идеально — даже не взглянув, просто протянул руку, и артефакт лёг в его ладонь, будто он ждал его всё это время.

Игорь финишировал великолепно. Его скорость была такова, что даже судьи, привыкшие ко всему, невольно замерли, глядя на экран с результатом. Он бежал, как выпущенная из лука стрела, и никто не мог с ним сравниться.

Когда он пересек финишную черту, на табло загорелось лучшее время дня.

Толпа взорвалась. Кто-то свистел, кто-то кричал «браво!», кто-то просто хлопал в ладоши, не в силах вымолвить ни слова.

Я подошёл к Леониду, который стоял, упершись руками в колени, и тяжело дышал.

— Ты сделал это, — сказал я.

— Мы сделали это, — ответил он, выпрямляясь, и я увидел, как его глаза блестят — то ли от слёз, то ли от пота.

Игорь подошёл к нам, и я заметил, как он чуть заметно кивнул — одобрительно, по-своему.

— Неплохо, — сказал он.

— Неплохо? — Леонид усмехнулся. — Лучшее время дня!

— Пока да, — ответил Игорь. — Но это только полуфинал.

Как только мы отошли от финишной черты, нас окружили.

Студенты, которых я знал только в лицо, хлопали нас по плечам, жали руки, говорили что-то ободряющее — я не разбирал слов, потому что говорили все одновременно, и в этом гуле голосов было трудно выделить отдельные фразы. Кто-то крикнул: «Росомахин, ты машина!», кто-то добавил: «Леонид, молодец!», и я заметил, как Леонид, услышав это, чуть заметно покраснел.

— Вы были великолепны! — воскликнула девушка с нашего потока, которую я видел на лекциях по истории магии. Её звали, кажется, Настя, и она всегда сидела на первой парте и старательно конспектировала каждое слово преподавателя. — Я никогда не видела, чтобы кто-то так проходил зону с ловушками!

— Это опыт, — ответил я, не вдаваясь в подробности.

— Научите? — она посмотрела на меня с надеждой.

— Если будет время, — я улыбнулся.

К Леониду подошли двое парней с его факультета и что-то сказали ему на ухо — он засмеялся, и я впервые за долгое время увидел его по-настоящему расслабленным.

— Ты был хорош, — сказал один из них. — Я думал, ты упадёшь на первом же повороте, а ты — нет.

— Сам упадёшь, — ответил Леонид, и они обменялись дружескими ругательствами, которые я не стал разбирать.

Игорь стоял чуть поодаль, и я заметил, как две девушки подошли к нему, что-то спросили. Он ответил коротко, односложно, но они не отставали.

— Как вам удаётся так быстро бегать? — спросила одна из них, та, что повыше, с длинными светлыми волосами и ярко-зелёными глазами. — Вы же не маг?

— Удача, — ответил Игорь, и его лицо не выражало ничего.

— Не скромничайте, — вторая, более низкая и круглолицая, с рыжими кудряшками, улыбнулась. — Мы видели, как вы бежали. Это было невероятно.

Игорь посмотрел на них долгим взглядом, потом пожал плечами.

— Спасибо, — сказал он и отвернулся.

Девушки переглянулись, но отставать не стали.

— Если захотите поужинать с нами сегодня, мы будем в кафе «Уют» после шести, — сказала светловолосая, и в её голосе прозвучала такая откровенная надежда, что я невольно усмехнулся.

Игорь снова посмотрел на них, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не замечал — может быть, удивление, а может быть, смущение.

— Подумаю, — ответил он.

Девушки ушли, и я подошёл к нему.

— У тебя поклонницы, — сказал я.

— Похоже на то, — он не