На руках умирает любовь - Габриэль Коста

– Закариас, ты не понимаешь, что творишь, – напряженно кинул ему Саргон. – Ты прекрасно знаешь, что я не могу разрушить свою искру. Это нарушит баланс. Но моя смерть сделает то же самое. Ноа, он…

– Думаешь, он останется в живых? – Закариас пошел в сторону Саргона, но его движения были замедленны, будто он под водой. – Я и его убью. Я вообще планирую убить всех стражей. Я останусь один.

– Так вот что значила та тьма, – Саргон прищурился. – В одном из миллиарда сценариев событий наступала тьма. Видимо, это был единственный из правдивых. Я не присмотрелся, – он упал на колени, лишенный пламени. – Я не боюсь собственной смерти, я боюсь, что такой, как ты, сядет на трон Виарума.

– Скоро тебя это волновать не будет, – прошептал Закариас.

Он оказался в шаге от Саргона и протянул руку. Одна из сфер короны Ранди отделилась и превратилась в тонкое лезвие. Он смотрел на Короля Сорокатысячи Ног, который не мог и головы поднять. Этого момента он ждал так долго, но покорность Саргона украла часть приятных эмоций. Однако Закариас не собирался расстраиваться по этому поводу. Он замахнулся, чтобы отрубить ему голову, как раздался треск и его оружие отбил ловкий удар.

Закариас сделал два шага назад. Той, кто спас Саргона, была Леа. Она горела золотым свечением, но причина, по которой ей удалось проникнуть в их поле сражения, нашлась рядом – Ранцикус. Значит, Азелин уже в курсе их сражения, раз страж шестого материка здесь. Вокруг него вспыхивали искры, а это значит, он уже задействовал свой пожар. Его ледяной взгляд вызывал ужас.

– Вам не стоило появляться сейчас, – прохрипел Саргон. – Через полторы минуты он бы исчерпал все пламя. Можно было бы прирезать и его, и Синделая, и Кармина.

– Нет, дорогой, мы не могли бросить тебя, – пока Леа говорила ее золотое свечение изменилось на перламутровое. – Надеюсь, Азелин сохранит Айона, – она посмотрела на Закариаса. – Пока я тут разбираюсь с отбросом.

– Для начала надо разобраться с ним, – Ранцикус кивнул в Закариаса. – Все мои силы уходят на то, чтобы нас не стерло в пыль. У меня самого пламени в такой ситуации хватит минут на десять, не больше. Леа, надежда только на тебя, – Ранцикус поднял Саргона на руки. – Дружище, ты сходил подстричься?

– Простите.

– Ничего, сейчас Леа ему посчитает зубы, – добродушно успокоил его Ранцикус.

– Ну как-нибудь с одним навигатором я справлюсь, – Закариас превратил свое лезвие в шар. – Даже в этой форме.

– Ну вперед, – только и бросила Леа.

Три из шести сфер направились к ней на огромной скорости, но в самый последний момент перед ними открылся портал и их выбросило за пределы города. Леа усмехнулась, когда увидела удивление на лице Закариаса. Он просчитался с тем, что решил устроить победную лекцию для Саргона. Нет задачи проще для навигатора ее уровня, чем отправить объекты хоть на другой конец света. Поэтому Закариас создал щелчком пальцев сотню стрел из молнии и направил в ее сторону. Со стороны это поражало. Стрелы то появлялись в искрах, то исчезали и так по кругу. Однако в одно мгновение Закариас сложил руки перед собой, и одна из стрел не попала в портал, а угодила в паре сантиметров от ноги Леи. Она нахмурилась, анализируя координаты ее движения. С помощью сил магнита он изменил траекторию ее полета, заставляя в последнее мгновение изогнуться.

– Великий пожар. Пульс сердца космоса. Разрыв мироздания! – закричала в неистовстве Леа.

– Играем по-крупному, – вытер пот со лба Ранцикус.

Тут и там стали появляться черные разрывы в пространстве, которые затягивали в себя стрелы из молний. Одна из сильнейших и дорогих в эквиваленте пламени атак для Леи. Она позволяла затягивать в неизвестную ей самой бездну пламя противника. Им просто нужно было продержаться еще полминуты. Баланс сил у Закариаса и так нарушился, когда она переместила часть короны бога Ранди за пределы битвы. Но когда до конца сил Повелителя Грома осталось не больше десяти секунд, в плечо Ранцикуса влетела стрела, против всякой логики защиты Леи. Он закричал и бросил невольно Саргона к своим ногам. Искры рядом с ним замельтешили, как мошкара у воды, и он, истекая кровью в предобморочном состоянии, пытался сохранить влияние своего пожара на Лею и всех их, иначе Закариас уничтожит их, не шевеля и пальцем. Навигатор же развернулась к Повелителю Грома.

– Как ты смог… – она рычала, замечая, что одна за другой стрелы не попадают в ее разрывы мироздания. – Я…

– А это я готовил для Азелина, проклятье, – зашипел в ответ Закариас. – Твари.

– Подожди… Не может быть! Закариас, не смей! – Леа закричала не своим голосом, ее перламутровое свечение на теле начало трескаться. – Ты знаешь последствия.

– О да, я их знаю, – он воткнул себе в грудь руку и достал сердце, что представляло собой синий камень – слезу четвертого материка. – С ним я продлю эффект атаки до трехсот часов. Хватит ли вам сил даже с разрушением искры?

– Ты знаешь, к чему это приведет… – она махнула рукой. Время, сказанное Саргоном, вышло, но прием продолжал действовать. – Понятно, почему стрелы не попали в разрывы, ты уже не используешь свое пламя.

– Именно. И для мира это только начало разрушения. Даже Архитектор и Азелин не способны меня одолеть! – он вернул себе слезу назад в грудь. – Умрите уже!

– Парни, ну у нас не много выбора. Первое, я вызываю Буна, но тогда нашему козырю конец. Второе, я вызываю Азелина, тогда конец Виаруму. Или разрушаем искры, – она сказала это слишком беззаботно. – Решайте.

– Ни один из вариантов, Леа, – прохрипел встающий Саргон. Ранцикус тоже встал, зажимая дыру в плече.

– Нужно нечто другое… Пока он не впитал силу слезы окончательно.

– В отличие от первого материка, разрушение слезы четвертого будет катастрофично. Слеза первого материка давала людям лишь бессмертие и не соединяла другие магические сущности, не питала их. Слеза же четвертого материка – это основа жизни девяноста процентов здесь всех живых существ. Таким образом, ни разрушение, ни поглощение слезы не должно состояться, иначе четвертому материку конец. Или еще хуже… Станет копией седьмого, – Ранцикус выдал им расклад. – Я могу разрушить искру и уничтожить одну из граней удачи Закариаса навсегда. Но тогда, ребята, не знаю, как вы будете играть в кости и вообще жить.

– Вот именно. Наши смерти – не лучшее решение. А призывать единорога, Леа, нельзя, даже если мы все умрем. Азелин и Меладея используют его как надо и без тебя, – Саргон нахмурился.

– Поэтому я оставила ее там, – Леа кивнула. – Если что, Азелин разберется с этим.

– Почему он с этим разобраться не