На руках умирает любовь - Габриэль Коста

разъедала и заставляла кипеть прообраз бога, Илай среагировал мгновенно, отрубая ее руку по локоть. Сина рыкнула, понимая, что они столкнулись с непростыми противниками. Их оставили специально под финал, чтобы хоть как-то бороться.

– Гилем, что там? – спросил Азель.

– Работаю. Все хорошо. Не переживай, – ответил тот быстро. – Потратил уже половину пламени.

Риса смотрела на Азеля и почти не дышала. Он развернулся к врагам, еле сдерживая себя. Он не мог отходить от них, но уже прогонял в голове способы мести.

– Айон, стой сзади. Нельзя дать этой перебинтованной тебя коснуться, – Кайл начал идти назад, оттесняя принца к Азелю ближе. – Проклятье, я только и могу, что погоду менять. К чему быть Океаном, если я опять не защищу Архитектора?

– Кайл… – прошептал Айон.

Айон посмотрел на умирающую Рису, на серьезную Сину и Илая, которые судорожно искали способ защитить всех своими силами, на обеспокоенного Азеля и понял: вот она – точка невозврата. Не все всегда решается могуществом пламени. Грамотно использованные способности с легкостью разрушили всю их защиту. Кайл бесполезен, Азель, Илай, Сина ограничены в действиях, Риса в шаге от смерти, а Гилем и госпожа Марил сражаются за ее жизнь. И даже если все будет хорошо, то книгописец лишится большого количества пламени.

Айон посмотрел на свои руки, которые отдавали мертвецкой синевой. И вот ради него – трупа, они сражались до последнего. А он стоял и использовал Кайла, как живой щит. И снова он бесполезный. Опять все вокруг умирали. Айон схватился за голову. Если бы он мог, то заплакал бы, но чувство грусти уже исчезло. Он поднял глаза, что горели ненавистью к себе, к врагам и к судьбе.

– С меня достаточно, – Айон сделал шаг вперед, но Кайл остановил его. – Пусти меня. Я тоже могу сражаться.

– Нет, Айон, стой где стоишь, – попытался отговорить его Кайл.

– С дороги, – Айон всего-навсего коснулся его плеча, но Кайл уже полетел по дуге под ноги к Азелю. – Моя очередь.

– Айон!

– Столько времени все жертвовали собой ради меня. Редлай умер. Весь мир на меня охотится. Все хотят уничтожить меня и дорогих мне людей, – он смотрел вперед и шел к троице. – Но хватит. Я – Архитектор. Я тот, кто должен спасти этот мир. Так и будет, – он наклонил голову. – Я щит для Виарума, я мост, что ведет его к лучшей жизни, я…

Вокруг Айона закружилось черное пламя. Его отросшие волосы стали еще длиннее и достигли поясницы. Они стали белее окружающего их снега, с черными корнями и развевались на ветру. Под глазами появились черные круги с длинными стрелками. Пламя волнами закружилось вокруг принца, сжигая все его свитера и рубашки. Азель открыл рот, когда понял, что именно сейчас происходило. До остальных все дошло через мгновение. По спине, плечам Айона поползли контуры татуировки. И ледяной голос полетел по горам шестого материка:

– Вторая истина. Архитектор Тысячи Мостов.

* * *

– Что? – прошептал Саргон.

– Не можешь понять, как это произошло? – ровным голосом спросил Закариас. – Если сработало, тогда я не могу тебе рассказать. Не уверен сам еще в этой уловке. Нужно получить больше информации. Но первая птица принесла в лапах ткань, пропитанную кровью.

Закариас вытащил шпагу и сразу отступил, так как Саргон не стал ждать и контратаковал размашистым ударом. Но из-за открытой раны Повелителю Грома удалось спастись. Давление от пламени Короля Сорокатысячи Ног ударило по территории по направлению кулака, заставляя камни рассыпаться в прах. Его глаза горели голубым, а татуировка крутилась без остановки. Кровь перестала течь, и края раны стянулись. Он восстанавливался за счет обратной перемотки времени. Однако Саргон помнил – запасов его пламени не так много, как у Меладеи или Азелина. Если эта битва затянется в таком режиме, он рисковал свалиться без сил и стать легкой добычей.

Он выпрямился, смотря на Закариаса, к которому стягивалась небесная сталь и превращалась в доспехи. Его противник изменился за эти луны как в силе, так и характером. Он смотрел спокойно и анализировал бой. В этот момент Король Сорокатысячи Ног осознал еще кое-что, Ноа будет идти до конца. Игры закончились, и он действительно мог здесь умереть.

Самая большая проблема, которую никак не мог решить для себя Саргон, – удар Закариаса. Он прогнал события боя в своей голове с помощью искры бессчетное число раз, и последняя атака должна была стать смертельной для Повелителя Грома. Однако он получил шпагой в грудь. Вывод прост – Закариас научился обходить его искру, а Ноа защитил от костра, поэтому приемы низкого ранга не подействуют или могут привести к смерти. Но ему еще нужно проверить, насколько эффективно Закариас блокировал силу его глаз. Больше всего ему не хотелось связываться с иллюзиями, но никто из них не владел ничем подобным. А Брэм с Катаокой заперты в малом солнце. Повелитель Грома потратил эту минуту на создание брони, а Саргон для анализа происходящего.

Он чуть наклонился вперед и сразу же оказался с левой стороны от Закариаса. И тут произошло то, чего Саргон боялся больше всего. Несмотря на его непревзойденную скорость, Повелитель Грома смог увернуться. Кулак прошел в одном миллиметре от его скулы, что Король Сорокатысячи Ног смог почувствовать жар дыхания противника, но не попасть. Зато следующие два удара поразили цель, хоть и с небольшими отклонениями. Закариас полетел на двести метров вперед с погнутой броней. И когда Саргон попытался ударить его по голове, догнав в точке приземления, тот распался на молнию и переместился правее на пятьдесят метров. Следующее удивление настигло Саргона, когда Закариас бросился в атаку. Из всех пятидесяти двух атак он смог поставить царапину на плече Короля Сорокатысячи Ног. Мелочь, но именно ее не видел он своими глазами. Значит, пока что Повелитель Грома не способен полностью блокировать его.

– Проблема сражений с тобой в самом характере сражений. Своими глазами ты видишь все варианты развития ситуации, подбираешь нужный сценарий и следуешь ему. Причем главный ужас в том, что пока мы все готовились к сражению, даже Азелин, ты сидел на своем троне и все видел. За всем наблюдал, – Закариас поднял руку в небеса, и в него ударила молния, дополнительно покрывая его броню.

– Неправда, я еще выгуливал многоножку, – вспомнил Эниду Саргон. – Это непростое дело.

– Но у твоих глаз, как и у всего в мире, есть слабости. Во-первых, самая очевидная, они не видят то, что не связано с тобой. Дождь на первом материке завтра ты предскажешь, если кто-то принесет в этом самом будущем расскажет об этом. – Закариас не повышал голоса. – Во-вторых, другая слабость заключается в молчаливых соперниках. Уверен, ты уже по-всякому заставлял меня говорить, как