Искра Свободы 2 - Александр Нова

— Пантера — 85 лоренов. Пятирог — 132 лорена плюс 150 стоимость рогов, за него выходит 282 лоренов. За Жосслена — 10 лоренов. За лечение барона — 10 лоренов и алхимия, но она в прибыли не учитывается, так как идёт в аптечку отряда. За временный найм в охрану обоза барона — 8 лоренов. Итого: 395 лоренов.

В этот расчёт не попала плата за избиение Конрада и трофейные мечи со Шрама и его банды — там я всё сделал сам, без отряда. Плату за голову Конрада я также не включил: я искренне надеялся, что получится оставить визитария целым.

— Теперь расходы. Грамота отряда, постой, ремонт и замена снаряжения, а также прочие расходы — всего 55 лоренов. Итого, за вычетом расходов, остаётся 340 лоренов.

Я дождался утвердительных кивков, подтверждающих правильность моих вычислений, и продолжил:

— Половина остаётся в казне отряда, к распределению — 170 лоренов. У вас по одной доле, у меня — две. Итого одна доля составляет 34 лорена. Плюс 6 лоренов отряд вам должен за дело с Камнерезом. Итого каждый из вас заработал 40 лоренов.

Ребята переглянулись. На короткий миг в комнате стало спокойно, как бывает после тяжёлой дороги, когда понимаешь, что шёл не зря. Бывалый потёр лоб с довольной улыбкой, Лис хмыкнул, а Селена сжала мне руку. Скрывать и дальше наши отношения от отряда смысла не было: парни и так всё давно поняли, просто делали вид, что не замечают. Вот и сейчас Лис и Бывалый бросили взгляд на жест Селены и позволили себе лишь мимолётную улыбку.

— Сорок лоренов на брата… Неплохо, — тихо проговорил охотник.

Я сдержал улыбку: впереди была не самая приятная часть.

— Вы немного рано радуетесь. Из этих денег необходимо вычесть 10 лоренов, потраченных на 20 ОР, официально купленных в Церкви. А Лису ещё дополнительные 3 лорена за «Тело Господне».

Улыбки поугасли, но ненадолго — я начал перед каждым выкладывать монеты. Золото и серебро падало на кровать перед бойцами и, словно магическое зелье, возвращало им хорошее настроение. Звон монет всегда лечил быстрее слов. Бывалый и Селена получили по 30 лоренов, а Лис — 27.

— И ещё отряд должен 6 лоренов Шварцу и Писарю. По нашим правилам, долю мёртвого получает его родня или тот, на кого он указал. Писарь в своём блокноте записал, что его доля отходит Шварцу. Значит, родня нашего гиганта должна получить 12 лоренов.

Ребята разом замолкли. Бывалый опустил взгляд, кулаки его невольно сжались. Лис медленно провёл пальцем по ядру, а Селена крепче сжала мне руку. В комнате повисла тяжёлая тишина. Мы вспомнили Шварца и Писаря — тех, кто уже никогда не увидит этих монет и не поднимет кружку за победу. А мы, живые, просто продолжали делить прибыль.

— Также я хочу внести кое-какие изменения в правила отряда, — увидев настороженные взгляды товарищей, я поспешил их успокоить. — Они касаются отрядного имущества. Текущие правила требуют выкупа выданного вам снаряжения. Я хочу поменять это правило и сделать как в баронской дружине: выкупать снаряжение вы не обязаны, оно вам выдаётся на время службы.

Бывалый сразу же поднял голову.

— Это хорошее изменение, правильное. А выкупить своё снаряжение можно будет? — оживился старый вояка. — В баронской дружине можно.

— Можно будет. С изменениями все согласны? — я дождался, пока остальные кивнули, и выложил перед Лисом 2 лорена. — С тебя вычитали за лук. А раз правила поменялись, то и деньги я тебе возвращаю. Также был вычет в 2 лорена у Шварца, значит его родня должна получить 14 лоренов.

Записав все «транзакции» в блокнот и забрав у Лиса ядро пантеры, я продолжил.

— Теперь по трофейным мечам. Кто будет ими пользоваться? Остальные я продам.

Селена и Лис сразу отрицательно покачали головами, а Бывалый внезапно проявил энтузиазм:

— Я буду. Оружие хорошее, надёжное. Не господское, конечно, но и я не благородных кровей. А почём отдашь? Я бы воспользовался своим правом выкупа. И шлем тоже бы купил — он мне жизнь уже один раз спас, может, ещё раз спасёт.

— За шлем 5 лоренов, за меч — 10.

Бывалый без сожаления пододвинул ко мне 15 лоренов.

— Раз уж мы про снаряжение заговорили, я бы хотел выкупить один рог Пятирога. Это возможно? — спросил Лис. Охотник смотрел на меня спокойно, но в его глазах застыло непривычное для него выражение — вкрадчивое, почти просительное. — Хочу себе кинжал сделать. Из такого материала получится знатный клинок: лёгкий, крепкий и сносу ему не будет. Да и напоминание о твари всегда под рукой.

У меня были определённые планы на эти рога, но я пока не знал, насколько они реалистичны. Но и отказывать Лису не хотелось, так что я ответил обтекаемо:

— Пока нет, Лис. Я ещё думаю, как с ними поступить. Но твоё желание я понял, и ты будешь первым в очереди, если я решу рога продавать.

Охотник кивнул, не став спорить. Видно было, что он рассчитывал на другой ответ, но и такой вариант его устраивал. В комнате снова повисла лёгкая пауза — все ждали, что я скажу дальше. Я убрал блокнот в карман и обвёл взглядом ребят, задержавшись на каждом: мне предстояло не просто начать неприятный разговор, а выдернуть всех из уютной арифметики и направить туда, где пахнет риском и кровью.

— Но есть ещё один вопрос для обсуждения. И он куда серьёзнее, чем трофеи и деньги, — продолжил я, понизив голос. — Визитарий Конрад.

Глава 21

Выбор Бывалого

Как только прозвучало имя визитария, все сразу подобрались. Бывалый оставил в покое монеты, Селена слегка нахмурилась, а Лис прищурился, ожидая продолжения.

— Буду краток: Конрад от нас не отстанет. Под его преосвященством шатается кафедра, и визитарий может, наплевав на последствия, просто затащить всех нас в пыточную, чтобы узнать хоть что-то, — я сделал небольшую паузу, чтобы все осознали сказанное. — Арно пообещал, что на две недели прикроет нас от Конрада, но не более. Можно попробовать убежать в другую епископскую епархию, где у визитария никаких полномочий не будет.

Бывалый отрицательно покачал головой.

— Это ничего не даст. Мы же теперь инициированные. Если визитарий упрётся и захочет нас поймать, то он разошлёт запрос во все храмы. И тогда при любой сделке с церковниками те проверят номер на наших жетонах и сразу же возьмут под стражу. И передадут визитарию, — сказал Бывалый со знанием дела и, заметив удивлённые взгляды,