Искра Свободы 2 - Александр Нова

Взгляд главы ночной гильдии затуманился, словно он вспоминал былое. На миг Арно перестал быть опасным человеком при власти и стал тем, кто давно носит в себе старую, не зарубцевавшуюся до конца рану.

— Как и обещал, я расскажу тебе историю, — продолжил мафиози. И в его голосе слышалась грусть. Я же для себя отметил главное: проверку босса я прошёл, значит, бежать из города пока не нужно. — Отец Жана был моим хорошим другом, служил под моим началом. И умер за меня. Взял на себя всю вину, оказался в пыточной, а оттуда попал на костёр. Так что для меня дело чести — позаботиться о его сыне.

Что ж, это многое объясняло. И то, почему такой молодой парень, как Жан, является помощником Арно. И беспокойство босса за него. Кровь, долг, память — вот что было для аристократии по-настоящему важно. Сразу после власти, конечно же.

— И под пытками никого не выдал?

— Он знал, на что шёл, так что принял специальное зелье. Боль полностью убирает, но после телом управлять почти невозможно, — прояснил Арно. — И этот эффект остаётся навсегда.

Похоже, зелье тупо убивало нервы или существенно ухудшало передачу сигнала по ним.

— Мы тогда только начинали всё это, — Арно не уточнил, но я и так понял, что речь про «запрещёнку». — Попались по глупости. А настоятелем храма тогда был не Этьен, а отец Ламберт.

Что случилось с прошлым настоятелем, догадаться было нетрудно: отправили его на повышение. Прямо в объятия Владыки, чтобы мог служить Господу напрямую, без всяких ненужных посредников в виде бренного тела.

— Если бы за тебя взялся человек Этьена, то договориться можно было бы. Но епископские… Эти не отстанут, — Арно наклонился вперёд и заговорил чуть тише, словно хотел поведать мне тайну, не предназначенную для чужих ушей. — Кафедра под его преосвященством шатается очень сильно. Ходят слухи, что на следующем заседании Святого Синода поставят вопрос о замене Тибо де Бельмона. И заменят.

Святой Синод собирался два раза в год и состоял из кардиналов. Это очень серьёзные люди, по власти и влиянию близкие к королям. Собственно, их так и назначали: один кардинал на одну страну. И если Святой Синод решил обсуждать действия какого-то епископа, значит, дела его преосвященства действительно плохи.

— Поэтому епископские и роют землю носом и превышают свои полномочия. Только бы найти хоть что-то, что позволит Тибо остаться на своей кафедре. Потому что если упадёт Тибо, они полетят вместе с ним.

— Выходит, мне нужно просто пересидеть его преосвященство? — осторожно озвучил я самое простое решение.

— Если визитарий продолжит и дальше активно копать, то что-то они да найдут. И тогда Тибо останется на кафедре, а его ищейки потянут за ниточку и всех нас отправят на костёр, — говорил Арно спокойно, словно мы обсуждали сорта пива, но в его спокойствии сквозила смертельная серьёзность.

Содержимое этого разговора было таким, что, пожалуй, лучше бы я не прошёл проверку ловчего и бежал из города. Лезть в противостояние аристократии и Церкви не хотелось.

— Если, скажем, Конрад со своими людьми пропадёт где-то в лесах, то остальные епископские станут гораздо осторожнее в своих изысканиях.

Вот и прозвучало главное. Без красивых слов о долге, памяти и роде. Любая высокая речь рано или поздно приходит к простому деловому предложению: убей за меня тех, кто мне мешает.

Мафиози выложил на стол три золотых соляра и пристально посмотрел мне в глаза. Как-то скромно он оценил визитария. С Пятирога, по самой скромной оценке, мы должны получить около десяти золотых. И это будут совершенно легальные деньги. С этого дела нужно было спрыгивать, но я пока не видел как: прямой отказ вряд ли приведёт к чему-то хорошему. Значит, придётся тянуть время.

— Господин Арно, а зачем вообще всё это? — спросил я и обвёл рукой помещение, подразумевая не дом, а всю ночную гильдию.

Арно помолчал, словно решал, стоит ли отвечать. Но вот его лицо смягчилось и перестало быть каменным, а во взгляде появилось что-то усталое и отцовское.

— Зачем? — повторил Арно мой вопрос без привычной сухости. Он говорил с твёрдой, железобетонной убеждённостью. — Всё это, Эллади, — он обвёл рукой вокруг, точно так же, как я, — для величия рода. Для того, чтобы де Монфоры наконец перестали быть жалкими баронами в захолустном углу королевства. Чтобы стали графьями. Чтобы наш герб поднялся на ступень выше, а вместе с ним — и все, кто лоялен де Монфорам. И чтобы это величие не сгорело в один день, а передавалось по наследству. Кровь к крови. Имя к имени.

Ловчий чуть подался вперёд, и усталость в его глазах сменилась фанатичным блеском. Таким же, какой я видел у Ирвина, когда тот говорил о Владыке. Только вот мечты мафиози были более приземлёнными и понятными. Он мечтал о власти. Причём не для себя лично, а для рода и потомков. И, видимо, поэтому титул «его милость» до сих пор носил Гильём, а не Арно. В этом и крылась самая опасная разновидность фанатизма: не жажда личной короны, а готовность сжечь весь мир ради того, что переживёт тебя самого.

— Мне плевать, кто в итоге возьмёт в руки графский жезл. Гильём… или законный наследник, Жоффруа де Монфор. Главное — чтобы род поднялся. Чтобы наши дети и внуки не кланялись чужим гербам, а носили свой выше всех в провинции. Ради этого я готов и дальше идти против Церкви и держать ночную гильдию. Ради этого я закрываю глаза на многое. И ради этого я готов устранить любую преграду на пути моего рода.

Босс замолчал, но взгляд его остался прикован ко мне — давящий, выжидающий. Словно Арно только что выложил на стол не три золотых, а всю свою жизнь.

Я смотрел в ответ, и до моего уставшего разума начало доходить, что своим вопросом я не столько оттянул время, сколько сам себя загнал в положение, когда сказать «нет» уже невозможно. Не после того, как меня посвятили в грандиозные планы. Не после прямого признания, что Арно готов идти против церковников. И точно не после того, как почти прямым текстом предложили место того самого «лояльного человека» и долю от будущих свершений.

Отказ от такого предложения — это оскорбление. Такое ни один аристократ терпеть не станет. И не будет никакой дуэли: я ведь чернь безгербовая, какие бы там слухи ни ходили. Арно спустит Гарона, и волкодав меня банально сожрёт.